К благу

Dzhon HeiwudВеликое переселение народов и сопутствовавшие ему бесчисленные войны стали «в буквальном смысле скандинавским «золотым веком», хотя с точки зрения археологии, это был ещё только скандинавский железный век. «Германцы и гунны в ходе миграций неплохо поживились римским золотом и серебром, захватывая его грабежом и получая в виде дани. Немалая часть этого богатства оказалась в Скандинавии». [1] Для истории германцев вообще и скандинавов в частности война и массовые переселения народов являются благом, хотя обычно они благом не считаются, но только временем катастроф и трагедий. Можно называть скандинавский «золотой век» и «неспокойным временем» [2] или «временем, полном опасностей», [3] но нельзя не считать его во всех смыслах благотворным. Пути, в том числе восточноевропейские, по которым золото текло из империи, и сама Скандинавия оказываются усеяны кладами. Предполагается, что клады в большинстве своём стали следствием несчастий, случившихся с их владельцами, и таким образом они как будто снижают значение «золотого века», ведь «в те эпохи банков ещё не изобрели», [4] но если сравнить количество германских и скандинавских кладов с количеством молчащих счетов в современных банках, коли представится такая возможность, то не трудно будет увидеть, какое из двух времён следует называть более безопасным. Поток золота и серебра, ставший следствием войн и миграций, привёл в движение культуру и в первую очередь литературу, где усложнились старые металлургические легенды, в них вплелись мотивы потока металлов, сравнимого с речным потоком, как в случае с Беовульфом, который, после поражения своего короля, бывшего то ли даном, то ли ютом, то ли готом, «вплавь отправляется домой в полном вооружении под водой», спасает датского короля, сам становится королем, убивает дракона, опустошавшего страну; [5] к легендам добавились сюжеты перераспределения металлов, как это случилось с Сигурдом, который убивает волшебным мечом дракона, «завладевает его проклятыми сокровищами», но сам становится жертвой отвергнутой им валькирии. [6] В соответствии с усложнением металлургических сюжетов «в начале эпохи Великого переселения мастера из Южной Скандинавии выработали скандинавского-германский звериный стиль, в котором условные и неестественно вытянутые фигуры реальных и вымышленных зверей, переплетаясь, образуют головокружительно сложные узоры». В Британии «звериный стиль смешался с аборигенными кельтскими стилями», и возможно, новый металлический поток приплёлся к их металлургическим легендам. «В Скандинавии звериный стиль прошёл несколько этапов развития, но в конце эпохи викингов его вытеснил привнесённый извне христианский романский стиль». [7] Впрочем, до этого ещё далеко. Великое переселение народов ещё не закончилось. Не закончилось время счастливых войн и набегов, великой литературы и великого искусства. Основной поток имперского золота иссяк, но золотоносные речки ещё можно найти. История, а на Балтике их уже знают, ждёт викингов, из блага выходящих — к благу идущих.

[1] Джон Хейвуд. Люди Севера: История викингов. Перевод Николая Мезина. Москва: Альпина-нон-фикшн. 2017. Страница 51-я.

[2] Здесь же, страница 53-я.

[3] Здесь же, страница 52-я.

[4] Здесь же, страница 51-я.

[5] “Беовульф», указание. — Здесь же.

[6] “Сага о Вёльсунгах», указание. — Здесь же, страница 53-я.

[7] Джон Хейвуд… — Здесь же.