Не признак

Anna Komnin. AleksiadaПоиск средств для войны вынудил императора обратиться к конфискации церковного имущества. «Усиленному обсуждению подвергся тогда вопрос о святынях». Лев, епископ Халкидона, «стал учить, что мы должны почитать святые иконы не относительно, а служебно». [1] «Лев учил, что иконы и материал из которого они сделаны, священны сами по себе, ибо на них начертаны изображения Христа или святых, и, таким образом, они должны почитаться «служебно». Его противники во главе с императором утверждали, что иконы должны почитаться «относительно», так как божественная природа вообще неописуема». И «если иконы священны сами по себе, то император», «посягнувший на церковную утварь», «святотатец». [2] Епископ спор проиграл, но вовсе не потому, что «не мог ясно и точно выразить свою мысль, ибо был совершенно неискушен в словесности», [3] а потому, что не объяснил мир, в котором христиане воюют против христиан, вторгаются в священные пространства и конфискуют церковную утварь. В первом столкновении Алексея Комнина с Робертом Гвискаром, авангард императорского войска, состоявший из варягов, был разгромлен авангардом кельтов. «Пало тогда всё варварское войско. Те, кому удалось спастись, бросились бежать к храму архистратига Михаила; те, кого вместил храм, вошли внутрь, другие взобрались на крышу, думая найти там спасение. Но латиняне подожгли храм, и вместе с ним сгорели все воины». [4] Ничего не известно о том, чтобы кто-нибудь осудил варягов и кельтов, разрушивших храм. Ссылка на противоречие церквей здесь не работает, поскольку в войне, которую вели между собой Роберт и Алексей, латиняне сражались против латинян — венецианцы против норманнов, европейцы против европейцев — варяги против кельтов. И все вместе, за некоторым исключением, они были христиане. В ночь перед битвой Роберт «снялся со стана» и «со всем войском прибыл к находящемуся у моря храму, который в давние времена сооружён в честь мученика Феодора». «Всю ночь обращались они с мольбами к Богу и причащались чистых и Святых Тайн» [5] и спаслись, поскольку император, имея охоту к неожиданным решениям, этой ночью собирался напасть на спящих кельтов. После битвы, «Роберт прибыл к храму святого Николая, где находился императорский шатёр и весь обоз ромейского войска», выслал погоню за императором, а «сам остался у храма, мечтая о том, как он захватит в плен Самодержца», [6] но, скорее всего, если оставить в стороне иронию, которую позволила себе Анна, он молился. Сражение разворачивалось между трёх храмов, один из которых, оказавшийся в самой середине битвы, сгорел. Не только участники битвы были христианами, но пространство, в котором она происходила, было священным. Тем не менее битва стала возможной. А это значит, что иконы, священное пространство и друг друга христиане почитают «относительно». Христианство не является признаком империи.

[1] Анна Комнина. Алексиада. Перевод Я.Н.Любарского. Санкт-Петербург: Алетейя. Издание 3-е, исправленное и дополненное. 2010. Страница 109-я.

[2] Я.Н.Любарский. Комментарий. 489 — Здесь же, страницы 460-я и 460-я.

[3] Анна Комнина… — Здесь же, страница 109-я.

[4] Здесь же, страница 101-я.

[5] Здесь же, страница 99-я.

[6] Здесь же, страница 102-я.

Comments are closed.