К средствам просвещённого человеколюбия

Vladimir Shkerin. Ot tainogo obchestvaСреди прочих мер, которые необходимо принять «в отношении к расколам, усилившимся в Пермской губернии», [1] С.Д.Нечаев предлагал «уделить особое внимание институту миссионерства», [2] ссылаясь на опыт «чужих краёв», где «есть училища, образующие духовенство для миссий у нехристианских народов». [3] Деятельность этих миссий, как известно, была успешной, но почти исключительно среди народов, не достигших стадии развития, которую мы называем цивилизацией. На стороне христианской проповеди находилось не только Слово, но всё Дело цивилизации — наука, ремесло и торговля. Там, однако, где проповедь сталкивалась с развитыми культурами и государствами, она останавливалась. «У нас же долженствует приготовлять столь же искусных и ревностных людей для обращения несогласных с нами соотечественников». [4] Значит, у нас проповедь предполагается вести среди людей, которые находятся на одном уровне цивилизованности, что и миссионеры, а то и выше, среди ровно таких же христиан как эти миссионеры, а то и более ревностных, и владеющих Словом не чуть не хуже миссионеров. Тот, кто осмелился бы приблизиться с такой проповедью к екатеринбургским купцам-раскольникам, думается, вскоре сам бы ушёл в раскол. Да не зря же С.Д.Нечаев предлагает вести её среди тех, кто «находится в тюремном заключении, в больнице и т.п.», [5] вообще, в затруднительном жизненном положении. Человек, который далёк от этого положения, при прочих условиях общего цивилизационного равенства и личного развития, будет далёк и от миссионерской проповеди. Да и кто будет осваивать Сибирь, если не ссылать? Чтобы сделать проповедь успешной, необходимо поставить тех, среди которых её предполагается вести, в неравное, униженное или даже невыносимое положение. В отношении екатеринбуржцев провести эти меры было бы более чем сложно, но, тем не менее, попытки такие делались и проводилась даже долговременная политика. С.Д.Нечаев тоже видел, что без того, чтобы изменить положение раскольников в худшую сторону, надеяться на их возвращение в лоно греко-русской церкви, не приходится. Меры, им предлагавшиеся, находятся на первый взгляд в пределах «просвещённого человеколюбия», [6] но имеют целью разрушить самую сердцевину того положения, в котором находится каждый екатеринбуржец и екатеринбургское общество в целом. Он предлагал, во-первых, «по выборам городских кандидатов полезнее по сей конец утверждать принадлежащих предположительно к православию или по крайней мере, к единоверческому сословию»; [7] во-вторых, «по волостям совершенно запретить выбор в начальники принадлежащих к какой-либо секте, исключая случаи существенной необходимости»; [8] в-третьих, «самый выбор старшин раскольничьих нужно подчинить распоряжению и утверждению» властей. [9] Император не удовлетворился этими предложениями и прямо «запретил назначать старообрядцев на руководящие заводские должности». [10] Вот теперь, имея такое преимущество, с екатеринбуржцами можно говорить. Не о бусах, конечно. Но хотя бы о чём-нибудь.

[1] Владимир Шкерин. От тайного общества до Святейшего Синода: декабрист С.Д.Нечаев. — Екатеринбург: Издательство Уральского университета. 2005. Страница 243-я.

[2] Здесь же, страница 249-я.

[3] Здесь же.

[4] С.Д.Нечаев, цитата. — Здесь же.

[5] Он же, цитата. — Здесь же, страница 248-я.

[6] Он же, цитата. — Здесь же, страница 244-я.

[7] Он же, цитата. — Здесь же, страница 245-я.

[8] Здесь же.

[9] Здесь же.

[10] Здесь же.

Comments are closed.