Шарль Бодлер и чувство одиночества

Walter Benjamin. Maski vremeniИллюзия одиночества происходит из ощущения изолированности, для жителя города всегда актуального, поскольку как представляется обычно «комфорт изолирует». [1] Комфорт, однако, приводит к тому, что человек включается в цепочки механических связей, в которых изолированность невозможна, иначе связи будут разрушены и вместе с ними исчезнет комфорт. Тем не менее горожанин постоянно чувствует себя изолированным, если не от шума, то от посторонних взглядов. Таков человек, который, сидя в кафе, наблюдает уличный поток людей, но уверен, что сам не является объектом наблюдения, поскольку глаза прохожих перебегают «с одного предмета на другой», [2] не задерживаясь ни на одном из них, включая лица. Таков человек, взявшийся наблюдать толпу из окна своей квартиры: он «возвышается над толпой, что и обозначено расположением его наблюдательного пункта, квартиры, находящейся на одном из верхних этажей. Оттуда он исследует толпу; как раз раскинулся воскресный рынок, и толпа чувствует себя в своей стихии. Его театральный бинокль позволяет выхватывать из толпы жанровые сценки». [3] Но это жанровые сценки, а вместе с тем общие свойства прохожих, социальные и профессиональные признаки, а не портреты. Наблюдатели сами становятся главными героями городской жизни, хотя и отделены от толпы стеклом, высотой или личной дистанцией, поскольку они стали героями рассказов  — писатели создают их портрет, а не толпы. Город делает наблюдателей знаменитыми и сохраняет о них память: берлинцам был известен «уличный зевака Нанте», прославившийся своей страстью к наблюдениям накануне революции 1848 года. [4] Чувство одиночества всех этих людей иллюзорно, и покоится оно на иллюзии толпы, которая кажется им стихией, которая противостоит цивилизации и человеку вообще, чем-то, что содержит в себе «нечто варварское» и вместе с тем вызывает «страх, отвращение и ужас». [5] А стихийность, бесчеловечность толпы возникает из положения наблюдателя: наблюдатель неподвижен — он сидит в кафе или в квартире; наблюдатель слаб — он «впервые после долгой болезни» погружается «в городской водоворот» [6] или он вовсе неподвижен; [7] часто он чужак, пришелец, вообще, впервые оказывается в городе. Он неспособен разложить толпу на составляющие её мельчайшие элементы, только на группы и немногие: «только «два густых, бесконечных потока прохожих», только две манеры двигаться, только «класс достаточно состоятельных служащих и «чернь». [8] Из этого вырастает иллюзия толпы. Из неё — иллюзия одиночества. Шарль Бодлер умел «одним презрительным взглядом обратить» толпу «в ничто». [9] Он предпочитал двигаться среди людей. И конечно, он не был одиноким.

[1] Вальтер Беньямин. Шарль Бодлер. Поэт в эпоху зрелого капитализма. Перевод Сергея Ромашко. — Вальтер Беньямин. Маски времени: эссе о культуре и литературе. Санкт-Петербург: Symposium. 2004. Страница 203-я.

[2] Эдгар По. Человек толпы, цитата. — Здесь же, страница 196-я.

[3] Э.Т.А.Гофман. Угловое окно, цитата. — Здесь же, страница 200-я.

[4] Вальтер Беньямин… — Здесь же, страница 200-я.

[5] Здесь же, страница 202-я.

[6] Эдгар По.Человек толпы, цитата. — Здесь же, страница 195-я.

[7] Э.Т.А.Гофман. Угловое окно, цитата. — Здесь же, страница 200-я.

[8] Эдгар По. Человек толпы, цитаты и указания. — Здесь же, страницы 195-я и 196-я.

[9] Вальтер Беньямин… — Здесь же, страница 198-я.

Leave a Reply