Время империи закругляется

Vladislav Baiats. Hamam BalkaniaТело хранит воспоминания, защищая человека от «нового», «перечитывает» «его детство, язык, веру, родителей, братьев и сестёр, монастырскую келью», в которой человек, будущий всесильный визирь империи когда-то жил, будучи послушником, и «запрятывает» «всё это в самые укромные уголки, подготавливая послания на этом языке к временному сну, каким бы долгим тот не был. Именно так воспоминание наверняка могло длиться». [1] Воспоминание не длится, а крутится. Речь о перемене времени. Тело пребывает во времени рода, семьи и даже народа — это время восходов солнца и закатов, время времён года и смены полевых работ, — но вдруг оно впадает в империю, обладающую своим особым временем, и должно это время воспринять. Кажется, что время семьи, рода и народа непреодолимо, раз оно является частью тела. Но время империи обладает преимуществом — оно событийно. Имперские события преодолевают родовое время. Пусть только «с течением времени», но человек, совершающий переход от одного времени к другому, однажды начинает «понимать, почему его новым хозяевам, господам и владельцам — всем вместе — не пришлось слишком долго биться над решением вопроса забвения и незабываемости того, что он и все прочие дети оставили для себя. Скорость последовавших событий и масса новых обязанностей решили этот вопрос». [2] Событие — нечто неподвластное не только воле человека, но даже самому времени, если понимать время как круговорот природных явлений. Событие стоит в стороне от этих явлений, оно не повторяется, а если и повторяется, то в какой-то новой, особенной форме. Событие связано с империей, без которой оно просто не могло бы возникнуть, но при этом представляется свободным и от империи. Человеку, который меняет круговое время рода на время событий, кажется, что событие есть свобода. Но первое же, ещё очень слабое прикосновение к империи показывает ему, что «умение заглядывать далеко вперёд является исключительно важным качество властителя: если бы можно было видеть, или предвидеть, что, сколько и какие возможности возникнут перед человеком» «или государством», «а потом принять решения, которые своими возможностями и целями соответствовали бы потребностям, то станет возможным определять и пути достижения этих целей». [3] Умение, которое «если не разъяснять» его «непосвящённым» «людям», может показаться только «пророчеством». на деле лучше было бы «назвать планированием. Или политикой». [3] Но и эти слова не вполне раскрывают его суть. Речь идёт об умении создавать события. И в любом случае о «желании создавать события, поскольку «тот, кто знает, что случится, знает, как реагировать на случившееся». [4] А лучше всех о событии знает мастер событий. Между тем, тело помнит о времени рода, которое готово прицепиться к времени империи и закруглить его: «на первый взгляд случайное совпадение событий и судеб отдельных людей и целых народов» [5] не случайно.

[1] Владислав Баяц. Хамам «Балкания»: роман и другие рассказы. Перевод Василия Соколова. Санкт-Петербург: Лимбус Пресс: Издательство К.Тублина. 2017. Страница 27-я.

[2] Здесь же, страницы 27-я и 28-я.

[3] Здесь же, страница 44-я.

[4] Здесь же.

[5] Здесь же, страница 45-я.

Comments are closed.