Там, за текстом

Aleksandr Stepanov. FenomenologiaТекст — это сообщение, которое длится. Оно длится и тогда, когда создаётся, и тогда, когда принимается, и тогда, когда завершается. Город тоже длится, покуда строится и полнится жителями, и длится после, когда жители покидают его, но его никогда не покидают изменения. Тот, кому предназначено сообщение, не может, конечно, воспринимать его с такой же длительностью: сообщение несоразмерно возможностям получателя — город длится столетиями, а человек десятилетиями — и следовательно, невозможно. Однако длительность восприятия значительно короче длительности содержащегося в тексте сообщения. Для получения сообщения достаточно мгновения. Получатель текста может получить только фрагмент текста, но его почти всегда бывает достаточно, чтобы получить сообщение в целом. Может ли при этом получатель считать, что он верно понимает сообщение? «Могу ли я быть уверен, что в человеческой массе, воспроизводящейся из поколения в поколение, из столетия в столетие, существует неоспоримый консенсус относительно того, что все мы читаем один и тот же текст? Ведь город меняется, и каждое поколение знает его иным». [1] Поколение, если допустить, что оно является получателем сообщения, воспринимает текст так, как никто не делал до него, однако оно почти всегда правильно понимает сообщение, ведь в противном случае оно не смогло бы населить этот город: кажется, что «желание переселиться в данный город или, наоборот, покинуть его» не есть «реакция на город», но только на «конкретные обстоятельства», например, «на желание получить образование». [2] Но из одного частного желания, соответствующего фрагменту текста, вырастает целое — жизнь, соответствующая уже всему тексту. Получатель сообщения, реагируя на текст жизнью, выводит сообщение за пределы текста. «Мы читаем сообщённый нам текст как более или менее завершённое смысловое целое и, прочитав его, можем сказать: податель сего хочет от нас того-то и того-то. И сразу или подумав, реагируем на него». [3] Но когда податель требует нашей жизни, того, что больше суммы наших повседневных реакций, мы хотели бы увидеть то, что находится за текстом. То, что больше суммы его фрагментов. То, на что не жалко обменять нашу жизнь. «Город-текст, как всякий текст», является «средством сообщения о чём-то ином, о какой-то внетекстовой реальности, каковой сам этот город», то есть город-текст, «не является». «Я хочу знать город, а не информацию о городе». [4] Мы хотим знать сообщение, а не то, как устроен текст, техническую часть которого получатель сообщения едва ли замечает подобно тому, как петербургская публика только терпимо относится «к фонарным столбам, электрическим проводам и судостроительным кранам, к телебашне и троице чёрно-белых труб тэц-7». «Разумеется, все их видят и каждое из них по отдельности могут хвалить или ругать, но в эстетическом», то есть сущностном, «суждении о городе в целом их как бы не существует». [5] Существует целое. Однако и эти все отношения укладываются в отношения получателя сообщения и текста.

[1] Александр Степанов. Феноменология архитектуры Петербурга. Санкт-Петербург: Арка. 2016. Страница 243-я.

[2] Здесь же.

[3] Здесь же.

[4] Здесь же, страница 245-я.

[5] Здесь же, страница 222-я.

Comments are closed.