Текст, который всегда с тобой

Aleksandr Stepanov. FenomenologiaГород, конечно, текст. Вопреки тому, что иногда кажется, будто «работа над текстом рано или поздно заканчивается», а «городским переменам, пока город существует нет конца», [1] работа над городом тоже однажды заканчивается. Город, как и всякое прочее человеческое деяние стремится обрести окончательную форм. Или, другими словами, «город должен производить впечатление завершённой художественной формы». [2] Петербургский городской силуэт полвека назад неожиданно приобрёл значение, которое он не имел во всё время существования города. «Почему силуэт, эта проекция зданий на экран неба, приобрёл такую важность?» [3] Да потому, что он достиг совершенства. Далее этот город, по крайней мере в части силуэта, можно уже не писать. Петербургу теперь не нужны жители, но только зрители. Примерам городов, которые производят должное впечатление, пройдя как раз весь круг существования, несть числа, как и тем городам, которые, подобно черновикам были смяты и выброшены в корзину. Город, который живёт, должно сравнивать не с текстом вообще, а с текстом, который ещё создаётся, хотя объём уже созданного может быть велик. Вряд ли «мёртвый город можно счесть текстом с большим правом, нежели живой, ибо из него ушла человеческая энергия — как созидательная, так и разрушительная», [4] поскольку мёртвых городов и мёртвых текстов взятых в их отношении к читателю не существует. Читатель оживляет любой текст. Город точно так же как и текст продолжает существовать после того, как бывает завершён. И создающийся текст, и завершённый, и город полный жителей, и покинутый ими обладают информационной ценностью. И здесь город равен тексту. «Текст информативен, когда я читаю его впервые или после долгого перерыва». [5] Таков город. Достаточно сравнить город, в который мы попадаем впервые или в котором давно не были, с тем городом, который нам хорошо известен. Но если человек никогда не выходил из своего города, то это значит только, что он всю жизнь читает один текст. Такого рода чтение относится в основном к «религиозным практикам», [6] а такой исключительный город должен быть понят как текст священный, который обладает информацией для читателя, сколько бы раз он его не прочел. Город как священный текст снимает проблему «адресанта и адресата», — то есть кто и для кого пишет город, — которая могла бы поставить под вопрос «коммуникационную функцию» города. Но если город текст простой, то есть один из текстов, то, хотя его авторство может быть проблемой, его адресат — нет: текст всегда предназначен читателю, а место читателя всегда свободно. Что касается языка, или «кода», на котором написан город, [7] то несмотря на как будто «бесчисленное множество» городских кодов, его можно понимать. В противном случае нельзя было бы в городе жить. Пусть степень понимания этих кодов разная, но это свойство любого текста. Пиши город — читай город.

[1] Александр Степанов. Феноменология архитектуры Петербурга. Санкт-Петербург: Арка. 2016. Страница 241-я.

[2] Здесь же, страница 222-я.

[3] Здесь же, страница 219-я.

[4] Здесь же, страница 241-я.

[5] Здесь же, страница 242-я.

[6] Здесь же.

[7] Здесь же.

Comments are closed.