Следствия конспирации

Vladimir Shkerin. Ot tainogo obchestvaУральцы, в большинстве своём имевшие жизненный, а то и родовой опыт полулегального и нелегального существования, не могли, конечно, поверить в то, что путешествие С.Д.Нечаева по их краю не имеет подоплёки. Что это может быть само по себе путешествие, а не именно тайное путешествие. И они были правы. Конспиративные предосторожности С.Д.Нечаева были превзойдены конспиративными ожиданиями тех, среди кого он путешествовал. Ещё дальше уральцев заводил свойственный им мистицизм: «мечтателен здешний народ». [1] И несколько лет спустя они почитали С.Д.Нечаева «не Нечаевым, а кем-то вышним и полномочным». В нём находили «совершенное сходство с портретом великого князя Михаила Павловича», вообще «с кем-то необыкновенным». [2] Некоторые почитали С.Д.Нечаева «генералом, другие министром, иные одним из князей; есть даже такие, кои со всей утвердительностью» почитали его «за самого Государя». И так или иначе ждали возвращения С.Д.Нечаева, видимо, с тем, чтобы тайна его путешествия наконец раскрылась и в самом благоприятном для ожидавших смысле. С.Д.Нечаев, однако, не представлял в этом отношении ничего особенного. Мечтательность происходила из конспирации. Конспиративное сознание позволяло видеть в любом ревизоре самых «высокопоставленных лиц», а когда лицо было самым высокопоставленным, заставляло наделять их свойствами, находящимися не только вне иерархий, но и вообще вне этого мира: «ходит молва, что государь Александр Павлович», посетивший Урал, «не преставился, а живёт скрытно, отращивает бороду, набирает особое войско и скоро прибудет на заводы для истребления никониан». [3] Кажется, что истинная цель путешествия С.Д.Нечаева осталась для большинства уральцев неизвестной, но “суеверие и мечтательность» [4] были только одним следствием особого образа жизни, который они вели. Старообрядцы, старатели, беглые люди всех родов и предприниматели не смогли бы не только сохранить своих убеждений и занятий, но даже самой жизни, если бы отдались на волю только мечтательности. И С.Д.Нечаев получал от своих уральских корреспондентов не только точные и трезвые сообщения о том существовании, которое повёл образ таинственного путешественника, отделившийся от тела московского чиновника, то есть от его тела, но наставления в конспирации, без которых невозможно было никакое сообщение: «прошу впредь письма подобные адресовать не прямо на моё имя по почте», пишут ему, «а чрез моих екатеринбургских приятелей, которые таким же образом и переслать мне могут», иначе «обнаружением моей с вами связи я могу подвергнуться неудовольствию здешних приказчиков и подлежать их притеснениям». [5] Открытая связь невозможна. Прямая поддержка, которую предлагает С.Д.Нечаев корреспонденту, то есть прямое вмешательство в обстоятельства жизни, тоже невозможно, поскольку может возбудить ещё большее «неудовольствие, из зависти недоброжелательной возродиться могущего». [6] Или корреспондент со всеми предосторожностями пишет из Нижнего Тагила, или вот он уже пишет из Флоренции. [7] Что позволено члену Союза благоденствия, не позволено простому уральскому крепостному

[1] Владимир Шкерин. От тайного общества до Святейшего Синода: декабрист С.Д.Нечаев. — Екатеринбург: Издательство Уральского университета. 2005. Страница 189-я.

[2] Здесь же.

[3] Здесь же, страница 191-я.

[4] Здесь же.

[5] Здесь же, страницы 192-я и 193-я.

[6] Здесь же, страница 193-я.

[7] Здесь же, страница 181-я.

Comments are closed.