Борил и Герман, или Славяне-скифы

Anna Komnin. AleksiadaИмператор задумал несправедливость, пишет Анна. Он «намеревался оставить» «наследником престола» своего родственника Синадина, «уроженца Востока», происходившего «из знатного рода, человека красивой внешности, глубокого ума и большой силы». Поступить по справедливости он мог, передав власть сыну Императрицы, «которому эта власть принадлежала как наследство от деда и отца», и вместе с тем он мог бы «обеспечить себе безопасность до конца дней», но он «забылся». [1].На стороне Императрицы оказываются братья Комнины — Исаак и Алексей, на стороне Императора — Борил и Герман. Анна называет их «славянами», [2] «скифами», [3] «варварами» и «рабами» или «варварами-рабами самодержца». [4] Слово варвар указывает только на то, что они не были греками, слово раб — и само по себе и в сочетании с различными определениями является, видимо, техническим термином. Слово «скиф» указывает на происхождение из определённой географической области, славянин — на принадлежность к народу. Борил и Герман, следовательно, были славянами, происходившими из Северного Причерноморья. Они не были болгарами, иначе Анна их так бы и назвала, и не были сербами, поскольку в этом случае она упомянула бы Далмацию. Императрица усыновляет Алексея, Император до самого начала мятежа привечал и Алексея и его брата, «ласково смотрел на них, а иногда удостаивал совместной трапезы», [5] невольно «распаляя огонь» зависти, как пишет Анна, Борила и Германа, которые «недовольно ворчали, таили в себе злобу на братьев, часто доносили на них Императору, иногда порицали их открыто, иногда клеветали через подставных лиц, изо всех сил старались любыми способами уничтожить Комнинов», [6] другими словами, стремились предотвратить подготовляемый теми мятеж. Борил и Герман вели открытую борьбу, Исаак и Алексей таились. Последнюю попытку изобличить Комнинов перед Императором славяне-скифы предпринимают тогда, когда мятежники уже двинули войска на Город: «Борил приводил много разных доводов», но «Алексей, который говорил убедительнее, склонил всех на свою сторону. Герман же — человек простоватый — не слишком нападал на Алексея». [7] Но Борил оказался прав. Когда мятежники вошли в Город, «их войско рассеялось во все стороны, занимается грабежом, целиком предалось сбору добычи», он собирает «воинов, способных носить оружие» и готовится вытеснить мятежников. «Воины неподвижно стояли, сомкну щиты и готовые к бою», [8] но в этот момент Патриарх убеждает Императора отказаться от трона, не вступать в гражданскую войну, «покориться Божьей воле и уйти с дороги». [9] Император уходит, позабыв, что на нём ещё» императорская одежда. «Борил, повернувшись к нему, хватает накидку, которая была прикреплена к руке» императора, «жемчужной застёжкой, отрывает её от платья и говорит с иронической усмешкой: «Теперь эта вещь воистину больше подходит мне». [10] Анна имеет в виду — рабу. Нет, мне, славянину-скифу.

[1] Анна Комнина. Алексиада. Перевод Я.Н.Любарского. Санкт-Петербург: Алетейя. Издание 3-е, исправленное и дополненное. Страница 41-я.

[2] Я.Н.Любарский. Примечание 91. — Здесь же, страница 404-я.

[3] Здесь же, страницы 36-я и 37-я.

[4] Здесь же, страница 36-я.

[5] Здесь же, страница 39-я.

[6] Здесь же, страница 40-я.

[7] Здесь же, страница 45-я.

[8] Здесь же, страница 64-я.

[9] Здесь же.

[10] Здесь же, страница 65-я.

Comments are closed.