Славянское иго

Vladislav Baiats. Hamam BalkaniaКнигу, первая глава которой называется «До начала», вторая — «Конец», можно начать с самой последней главы.  Из которой как раз становится известно, что во время правления Сулеймана Великолепного Кануни, когда «Османская империя достигла своего пика», а также во время правления следовавших за Сулейманом ещё двух султанов, великими визирями, то есть первыми министрами, становились только славяне. Сулейман унаследовал от своего отца Селима великих визирей, которые руководили правительством в течение первых трёх лет его правления — «и только они были неславянского происхождения». [1] Один их визирей-славян, а именно Хаджи Мехмед-паша Соколович, отличился не только самым длительным сроком пребывания в своей должности, но и тем, что «он — единственный из великих визирей, которому была доверена государственная печать во время правления трёх султанов». [2] Правление Сулеймана Великолепного относится, таким образом, к одному из самых выдающихся успехов славян во всей их истории, славян вообще, а не только десяти этих визирей, поскольку они должны были опираться на славян же, а это значит, что славяне не только составляли значительную часть населения империи, но значимую часть, игравшую важнейшую роль во всех отраслях хозяйства, управления государством и культуры. Османская империя — это славянская империя, хотя русскому человеку, которому Османская империя представляется извечным врагом, признать это нелегко. На то, что правление десяти славянских визирей не было их частным делом, а было делом славян, указывают и экономические выгоды, которые приобрела родина по крайней мере Мехмед-паши Соколовича, который не только одарил её выдающимися архитектурными и инженерными сооружениями, но, хотя был «непоколебимым мусульманином», «лично восстановил сербский Печский патриархат и поставил во главе его своего брата Макария». «Некоторые историки полагают, что позже «великий визирь этим актом в действительности спас сербский народ от окончательного истребления и гибели». [3] Все империи, впрочем, благосклонно относятся к народам, в отличие от национальных государств: трудно назвать народы, которые исчезли бы под властью османов. Но историки, по-видимому, ведут речь о гибели церкви, а не народа, поскольку «сербский народ, не имея собственного самостоятельного государства, уповал на единственную существующую замену государственности — церковь». [4] А это значит, что Мехмед-паша Соколович нашёл в империи место и для сербов, как бы они к этому месту впоследствии не относились: «он верил, что тем самым примирил ислам со своей боснийской родиной, сербскими корнями и христианской православной верой». [5] И как будто сам стал примером такого соединения: «он обладал своей жизнью только наполовину. Второй её половиной обладала другая половина его личности. Или, точнее говоря, первая по порядку, которая предшествовала ему в Сербии и Боснии. Он был и турок и серб. И серб и турок». [6] Только кажется, что раздвоенность — плата за то, что он сделал для родины. На деле — награда.

[1] Владислав Баяц. Хамам «Балкания»: роман и другие рассказы. Перевод Василия Соколова. Санкт-Петербург: Лимбус Пресс: Издательство К.Тублина. 2017. Страница 307-я.

[2] Здесь же.

[3] Здесь же, страница 13-я.

[4] Здесь же.

[5] Здесь же.

[6] Здесь же, страница 20-я.

Comments are closed.