Против политической полиции

Vladimir Shkerin. Ot tainogo obchestvaПовеление император: «истребовать по всему государству от всех находящихся в службе и отставных чиновников и неслужащих дворян» расписки «в том, что они ни к каким тайным обществам, под какими бы они названиями не существовали впредь, принадлежать не будут», а если кто принадлежал к какому-нибудь обществу прежде, то обязан сообщить, «под каким названием оно существовало, какая была цель и какие меры предполагаемо было употребить для достижения той цели». [1] К указу прилагались две формы расписок: первая — участвовал, вторая — не участвовал. С.Д.Нечаев воспользовался формой второй. А два участника Союза благоденствия, заполняя форму первую, указали на С.Д.Нечаева, как на человека, который вовлёк их в тайную организацию. Положение С.Д.Нечаева, однако, стало шатким не в связи с этими признаниями, а в связи с тем, что «в России появилась новая влиятельная сила — политическая полиция, жандармерия», [2] сотрудникам которой могло быть не известны комбинации, в каких прежде участвовал С.Д.Нечаев. Или зная, они могли придать им не то значение, что придавалось раньше. Во всяком случае шеф жандармов дал указание собрать «полные сведения» о С.Д.Нечаеве». «Степана Дмитриевича нужно было спасать. Как?» [3] Вопрос, однако, поставлен не вполне корректно: не «как» — это и так ясно: страна большая, заслать «декабриста» куда подальше и вот оно спасение, — а «кто». «Теперь уже не разобрать, кто и за какие нити дёрнул, чтобы появилось нужное «Высочайшее повеление», [4] отправлявшее С.Д.Нечаева на Урал, но разобрать можно, ведь речь на самом деле не о личностях, а о силах. Какая сила сможет противопоставить себя силе политической полиции? На своё счастье С.Д.Нечаев принадлежал к нескольким таким силам, которые, правда, сходились на князе Д.В.Голицыне, московском генерал-губернаторе, но имели и самостоятельное значение. Первая сила — как раз декабристы, понимаемые как симпатическая среда, которые, несмотря на разгром движения, сохранили личные связи, пусть место С.Д.Нечаева в этой среде довольно двусмысленно. Вторая сила — масонство. С.Д.Нечаев был масон и его начальник был масон, а «принадлежность к масонскому братству» «не была для московского властелина пустым звуком». [5] И наконец, С.Д.Нечаев был поэт, пусть на излёте своей поэтической карьеры, но поэт, а князь Д.В.Голицын «ценил и оберегал литераторов». [6] Политической полиции противостояли поэты, масоны и те, кто тайно симпатизировал тайным обществам. Есть ещё силы, повлиявшие на «спасение» С.Д.Нечаева, но они значительно более расплывчаты, чем первые три, хотя и сходились так же в лице его начальника: человеколюбие, а князь мог пренебречь формальностями ради того, чтобы «оказать справедливое облегчение страждущему человечеству», [7] и служба, заставлявшая стремиться к тому, чтобы «во вверенном городе всё тихо» было «и спокойно». [8] Силы сошлись и С.Д.Нечаев отправился на Урал. Да, он любил путешествия. И расследования любил.

[1] Владимир Шкерин. От тайного общества до Святейшего Синода: декабрист С.Д.Нечаев. — Екатеринбург: Издательство Уральского университета. 2005. Страница 149-я.

[2] Здесь же, страница 150-я.

[3] Здесь же.

[4] Здесь же, страниц 151-я.

[5] Здесь же.

[6] Здесь же.

[7] М.А.Дмитриев, цитата. — Здесь же, страница 152-я.

[8] С.Л.Мухина, цитата. — Здесь же.

Comments are closed.