Пишите записки

Vladimir Shkerin. Ot tainogo obchestvaКогда «до сведения Его Императорского Величества дошло, что по казённым заводам похищенное золото покупают досмотрщики и продают разным скупщикам, а они, собрав несколько фунтов купцам городов Екатеринбурга, Камышлова, Челябы и Троицка, из коих они сбывают золото сие бухарцам, а другие отвозят в Москву», образовалась Комиссия разыскания похищенного золота и в 1826 году направилась в Екатеринбург, поскольку возникнуть это золото могло только на «приисках горнозаводского Урала». [1] Кроме прочего Комиссии удалось получить «извет» о том, что многие земли, богатые золотыми песками, получены их владельцами несправедливо, что с заводскими людьми обращаются жестоко, а два человека «за одно намерение подать на Высочайшее имя просьбу» «застрелены были из ружья». [2] Возникла новая комиссия, поскольку теперь речь пошла не «о продаже краденого золота «тайным купцам» и бухарцам, а о вопросе куда более важном» — «о чести престола». [3] Перед новой комиссией открылись обстоятельства ещё более впечатляющие. О похищенном золоте почти позабыли. Следователей оно интересовало «в одном аспекте» — нарушался ли закон «при получении соответствующих признаний», [4] когда эти признания добывало заводское начальство. Затем возникла ещё одна комиссия. Дело длилось лет десять, но говорить об этом сложно, потому что «окончание» его «не вполне ясно». [5] Основные фигуранты дела, обвинявшиеся в «заказных убийствах и даже взяток», [6] вроде бы были сосланы в Финляндию и вроде бы там и скончали свои жизни. Остальных за их многочисленностью наказать было почти невозможно, поэтому «без всякой огласки» и «постепенно» их перемещали, а точнее, собирались переместить «в другой род службы». [7] Уверенности в том, что виновные понесли достойное их вины наказание нет. Последовала, конечно, реформа управления. Но за ней ещё несколько, и многие из них решительнее прежних. Нигде не находится твёрдый итог работы комиссий, искавших похищенное золото, как только в литературе. Граф А.Г.Строганов, бывший одним из следователей, при возможном литературном участии С.Д.Нечаева, составил записку «О состоянии крестьян, принадлежащих к заводам наследниц купца Расторгуева, и об управлении оными», и направил её на высочайшее имя. [8] Некоторые исследователи называют эту записку памфлетом, то есть не официальным, а литературным документом, или прямо указывают на её литературное значение: «бесспорна её сила, красочность, подчас художественность». [9] Спор о роли, которую сыграл в её составлении С.Д.Нечаев, поэт и участник комиссии, тоже сообразуется с художественностью записки. Записка графа А.Г. Строганова — это всё, что осталось от того, двухвековой давности следствия. Да одна-другая эпиграмма. Да интерес, который проявляли к нему исследователи, «начиная с Д.Н.Мамина-Сибиряка». [10] От страха перед нашими комиссиями сгорели несколько архивов. Но записки не горят. Известно.

[1] Владимир Шкерин. От тайного общества до Святейшего Синода: декабрист С.Д.Нечаев. — Екатеринбург: Издательство Уральского университета. 2005. Страница 114-я.

[2] Новокрещенных Н.Н. Из истории Кыштымских горных заводов. — Здесь же, страница 115-я.

[3] Здесь же, страницы 115-я и 116-я.

[4] Здесь же, страниц 125-я.

[5] Здесь же, страница 137-я.

[6] Здесь же, страница 138-я.

[7] Здесь же, страница 144-я.

[8] Здесь же, страница 127.

[9] М.В.Нечкина, цитата. — Здесь же, страница 127-я.

[10] Здесь же.

Comments are closed.