Инструмент

Vladimir Sorokin. ManaragaКультура развивается, претерпевая благотворные катастрофы, без которых она не смогла бы двинуться с места. Положение касается всех близких понятий — и цивилизации, и общества, и может быть, самого рода человеческого. Новое рождается благодаря тому, что умирает старое. Инструменты, с помощью которых рождается новое, никогда не бывают прекрасными, хотя сама катастрофа воспринимается часто как должное, потому что человек может жить в катастрофе и находить в ней выгоды, а вот инструмент, с помощью которого рождается новое, почти всегда вызывает неприятие, например, несмотря на то что это инструмент самый обычный, война. Или book’n’grill, то есть искусство приготовления пищи на бумажных книгах, возникшее на самом хвосте уходящей эпохи Гутенберга, когда «человечество перестало печатать книги и навсегда сделало лучшие из них музейными экспонатами». «Девяносто процентов отпечатанных человечеством книг были сданы в утиль или просто выброшены на помойку, чтобы не занимали пространство в квартирах. А вот оставшиеся десять, осевшие в музеях и библиотеках, вдохновили лучшую часть человечества».[1] Вдохновили на то, чтобы использовать книги в качестве дров. Новости в этом мало, поскольку такое использование книг хорошо известно, и даже известно то необыкновенное, странное чувство, которое возникает у людей, пожертвовавших ради своего спасения книгами, произведениями искусства или каким-то другими непреходящими ценностями, то есть известна связь между книгой и, например, яичницей, — новостью стал бизнес. Вообще, человек делает бизнес на всём, нет ни одной человеческой потребности, самой изысканной, которая не стала бы причиной для промышленности, но в этом — в деле приготовления пищи на книгах — произошёл недосмотр, который, впрочем, был устранён англичанами «двенадцать лет назад», считая от будущего, приготовившими стейк «на пламени первого издания «Поминок по Финнегану», выкраденного из Британского музея». [2] Изначальный book’n’grill есть кража, но затем человечество спохватилось и объявило его «преступлением не только против культуры, но и против цивилизации в целом», а там и против самого себя. «Топор закона навис не только над поварами, книжными ворами и клиентами, но и гостями, возжелавшими попробовать» [3] его произведений. Человечество, сумевшее оцифровать литературу, по неизвестной причине не сумело оцифровать музеи, хотя литература была настолько преобразована, что перестала требовать от читателя способности различать видимые знаки, и может быть вливалось в него минуя знаковые системы, и значит, сохранение вещественного музея стало следствием не уровня технического развития, а какой-то иной причины. Так или иначе эта причина породила новое искусство, а затем, — несложно представить себе какие следствия оно вызовет, — должна будет привести к возрождению книгопечатания, ведь на чём-то надо будет готовить литературные стейки, и дальше, может быть, и способности чтения в старинном, не кулинарном, смысле слова, то есть способности соотносить знаки со смыслами. Понять book’n’grill как инструмент развития культуры возможно, если понять угасание способности чтения бумажных книг как катастрофу. Но тот, кто живёт в ней, не поймёт.

[1] Владимир Сорокин. Манарага: роман. Москва: аст: Corpus. 2017. Страница 15-я.

[2] Здесь же.

[3] Здесь же, страница 17-я.

Comments are closed.