Человек без футляра

Walter Benjamin. Maski vremeni«Бодлер любил уединённость, но хотел ощущать её в толпе». [1] Он не был одинок в этом стремлении. Как раз в его время был открыт «человек толпы», не способный «остаться наедине с самим собой». [2] Неспособность обходиться без толпы указывала на то, что уединённость принадлежала к тому ряду вещей, которые обретают ценность только через общественное признание. Уединённость необходимо демонстрировать. У современников Бодлера «обнаруживается стремление компенсировать то, что их жизнь проходит бесследно. Они пытаются решить эту проблему в собственных четырёх стенах», пытаясь как будто «оставить в вечности след если не своих земных дней, то своих предметов быта и обстановки», собирая «отпечатки множества предметов» — футляры, чехлы и обивку, и превращая квартиру в «своего рода шкатулку». «Стиль делает её футляром для человека и укладывает его туда со всеми его принадлежностями, обеспечивая сохранность человеческого следа, как природа хранит в граните след умерших растений». [3] Футляром, который не только хранит, но и обещает некое сокровище, для уединённости служит толпа. Промышленные города не только породили толпу, но многое сделали для того, чтобы толпа способствовала уединённости человека. Система газового, а затем электрического освещения привела к тому, что «безопасность в городе возросла; толпа на улице и в ночное время стала привычной». [4] Бодлер мог предъявить уединённость ночному городу не опасаясь лишиться её. Толпа, однако, имела свойство скрывать человека вплоть до полного его обезличивания, подрывая весь смысл демонстрации уединённости. Футляр должен открываться. Ценная вещь должна быть предъявлена. Но футляр перестал открываться. Личность уединившегося человека должна быть установлена ради его же собственного удовольствия. Она должна быть открыта. «Технические меры» призываются к тому, чтобы раскрыть толпу. «У истоков процедуры идентификации личности, современный стандарт которой задаётся разработанной Бертильоном дактилоскопией, стоит опознание личности по подписи. В истории этой процедуры узловым моментом является изобретение фотографии». «Фотография впервые позволила надолго и однозначно запечатлеть следы отдельного человека». [5] И дать ему средство в полной мере демонстрировать уединённость. Более широкое распространение фотографии по сравнению с дактилоскопией вызвано лишь тем, что в первом случае для различения людей не нужно быть специалистом. Если бы отпечатки пальцев различались так же легко, как различаются лица, то дактилоскопия не уступала бы по своей популярности фотографии. Но человек не только хотел бы предъявить свою уединённость, но предъявить её по своей воле. Появление специалистов большей части воли его лишает. Фотография, правда, в своём развитии тоже пришла к тому, что человек глядя на неё не может положиться на свою способность различения. А это значит, что толпа перестаёт быть тем местом, куда человек хотел бы понести свою уединённость. Бодлер и вообразить бы этого не смог.

[1] Вальтер Беньямин. Шарль Бодлер. Поэт в эпоху зрелого капитализма. Перевод Сергея Ромашко. — Вальтер Беньямин. Маски времени: эссе о культуре и литературе. Санкт-Петербург: Symposium. 2004. Страница 100-я.

[2] Здесь же, страница 98-я.

[3] Здесь же, страница 95-я.

[4] Здесь же, страница 100-я.

[5] Здесь же, страница 97-я.

Comments are closed.