Османское счастье

Orhan Pamuk. Dzhevdet-BeiЧеловека должно создавать по английским лекалам, народ — по французским. Люди живут «по-идиотски. Болтая». “Позёвывают, покуривают, несут всякую чушь». [1] Они погружены в «религию, страх, замшелые догмы, затверженные наизусть… В результате учатся только одному — гнуть шею». [2] “Никчемные люди», но счастливые. «Революция нужна, но кто её будет делать? Никто их не научил…» [3] О содержании османского счастья можно спорить, но так или иначе оно становится препятствием для революции, которая как будто является синонимом развития. Необходим человек, не обладающий счастьем. И народ ему под стать. Лучший способ воспитания такого человека — рационализм, лучшие рационалисты — торговцы. Есть, конечно, недостижимый «свет разума», но хорошо уже и то, что торговец «не ценит ничего, кроме денег». Это делает его рационалистом. И воспитывать человека следует в его доме. «В доме торговца, особенного такого, который» «начал с нуля, всё строится на денежных расчётах. В таком месте живёт разум, а не страх», [4] а вместе с ним — свобода, пусть свобода, подобно счастью, не имеет самостоятельного значения. Значение имеет «могущество». Так «могущество Британии объясняется тем, что личность, отдельный человек обладает там большей свободой по сравнению с другими государствами. Вот этой-то свободы у нас и нет». [5] Можно было бы согласиться с тем счастьем, которого достигли османы, но счастье перестало приносить им могущество. Но народ, теряющий силы, не может положиться только на работу торговли, слишком медленную для тех, кто видит растущую мощь других государств, и на порождаемого ею мягкий, интеллигентский, семейный рационализм. Нужна революция в самом французском смысле слова: «Где бы установить гильотины? На площади перед мечетью Султан-Ахмет! Работы им будет не на один день». «Иначе нам из мрака не выбраться». «Да, гильотины. Никакого снисхождения. Нужно всё вырвать с корнем. Безжалостно!» «Только так сюда сможет пробиться свет». Гильотина создаст невиданное прежде пространство большого, народного рационализма, не повредив рационализму интеллигентскому, поскольку торговцев «не тронут». Достанется только «султанам, принципам, пашам, всем их отродьям и подпевалам». [6] Разумеется, тот, у кого «нет связей с Парижем», [7] сделать ничего не сможет. «А в Париже полным-полно тех, кто знает, что такое троянский конь. Какое это иногда удовольствие — поговорить с европейцами». Если речь о настоящих европейцах, таких как «Вольтер, Руссо, Дантон». [8] И эта линия воспитания тоже имеет своей целью могущество, поскольку французская гильотина, подобно свободе британцев, является объяснением могущества Франции. Древнюю удачу, которая сопутствовала османам в течение столетий, можно приравнять к свободе британцев, а там и к гильотине французов, как инструмент могущества, но, правда, она обратилась в конце концов обыкновенным тихим счастьем, которое, однако, уже не приносит могущества, а медленно его истощает. Придётся османам от счастья освободиться.

[1] Орхан Памук. Джевдет-бей и сыновья: роман. Перевод М.С.Шарова. Санкт-Петербург: Амфора: тид Амфора. 2007. Страница 94-я.

[2] Здесь же, страница 88-я.

[3] Здесь же, страница 92-я.

[4] Здесь же, страница 89-я.

[5] Здесь же, страница 88-я.

[6] Здесь же, страница 98-я.

[7] Здесь же, страница 85-я.

[8] Здесь же, страница 96-я.

Comments are closed.