Византия. Сердцевина

Anna Komnin. AleksiadaИмператор Алексей I Комнин лелеял, пестовал и воспроизводил византийский двоичный код. Когда он ещё не был императором, он подавил мятеж Руселя на востоке, а затем вместе с этим Руселем, [1] которого он отказался наказывать, отправился на запад, чтобы расправиться с новым мятежом. К мятежу к этому времени примкнуло «столько воинов, что у Ромейской Империи сохранилось только малочисленное войско», [2] поэтому Алексею пришлось «больше полагался на ум и военное искусство», нежели на «войско». [3] Ум Алексея уравновесил «силу и опытность» противника, и значит, исход противостояния должна была решать судьба. Но Судьба заведомо стояла на стороне ума, поскольку занималась тем же, чем был занят ум — она делила всякую вещь на две части. Правда, кажется, что Алексей делит на три части. Так он делит войско, оставляя на поле боя две части, а третью отправляя в засаду, но эту часть, отправленную в засаду, скорее всего, тоже делит на две. Всего частей становится четыре, две на поле, две в засаде. Во всяком случае в ходе битвы он использует засаду дважды, и историкам известно, что во второй раз он отправил в засаду именно две части, создав тз них две последовательных ловушки. Войско в целом делится на две части — засадную и открытую, но при этом является одной частью более широкого войска, поскольку есть ещё союзники. Союзники Алексея — турецкие отряды, союзники мятежников — печенежские, которых Анна называет скифами. Двоичный код охватывал, таким образом, и войско мятежников, и проникал дальше, в будущее, где находилась Анна, византийский историк, дочь Алексея Комнина. Внук мятежника, с которым сразился Алексей, стал мужем Анны, он тоже был историком, неоконченный труд которого Анна взялась продолжить. На самом дальнем конце этих двоящихся тропинок находятся две книги, Анны и её мужа. Пленив мятежника Алексей «не коснулся глаз пленника». [4] Анна находит человеколюбию Алексея моральное объяснение: «не таков был Комнин, чтобы преследовать своих противников, после того как они попали в плен: он считал, что само их пленение на войне вполне достаточное наказание. Поэтому он относился к пленным с человеколюбием, дружелюбием и уважением». [5] На самом деле он следил за тем, чтобы двоичный код не прерывался. Пленив мятежника, он решил сопроводить его некоторое время, и полагаясь на двоичный код, предоставил в распоряжение пленника оружие и даже, видимо, намеренно уснул в его присутствии. «Бог, словно драгоценность, охранял моего отца и предназначал его для более высокой участи, желая с его помощью вновь возвысить ромейский скипетр». [6] И пленник, видимо, тоже обеспокоенный судьбой кода, не позволил поднять меч на спящего Алексея. Нет ничего более драгоценного, чем код. Так, может быть, двоичный код и есть Бог? Или Судьба? Бог — Судьба.

[1] Я.Н. Любарский. Комментарий. 58. — Анна Комнина. Алексиада. Перевод Я.Н.Любарского. Санкт-Петербург: Алетейя. Издание 3-е, исправленное и дополненное. Страница 399-я.

[2] Анна Комнина. Алексиада. Страница 10-я.

[3] Здесь же, страница 11-я.

[4] Здесь же, страница 17-я.

[5] Здесь же.

[6] здесь же.

Comments are closed.