Внутренняя сторона кода

Anna Komnin. AleksiadaЮный Алексей Комнин нашёл границу, за которой двоичный код перестаёт быть культурным феноменом, а максима «разделяй и властвуй» перестаёт иметь практическое значение. Участвуя в подавление мятежа Руселя, «одного из полузависимых норманнских военачальников на византийской службе», [1] Алексей обнаружил не одного противника, а сразу двух: «как раз в это время из внутренних стран Востока явился с огромным войском варвар Тутах с целью опустошить ромейские земли». [2] Справиться с двумя противниками Алексей не смог бы. Положение его осложнялось тем, что Русель «встречается с Тутахом, домогается его дружбы и умоляет стать союзником». [3] Русель считал, видимо, что этот мир закодирован каким-то другим, не двоичным кодом. «Алексей предпринимает на это» совсем другое «ответное действие: он ещё быстрее располагает к себе варвара и привлекает его на свою сторону речами, дарами и всевозможными ухищрениями», [4] включая обещание значительной суммы денег, если Тутах схватит Руселя и передаст его Алексею, [5] но делает это не ради союза, а ради того, чтобы, следуя коду, разделить возможный союз противников. Тутах соглашается, захватывает Руселя, но денег не получает: у Алексея денег не было, Император по векселям, выданным его полководцем, платить не поспешил. «Деньги не то чтобы шествовали, как говорится в трагедии, ногою медленной, а не появлялись вовсе». [6] Алексей решает обратиться за помощью к жителям города Амасии. Города Византии обладали самоуправлением. Алексей обратился к народному собранию, которое немедленно распалось на две части, на тех, которые «не хотели отпускать Руселя и подбивали толпу схватить его» и других, которые «неистовствуя» «хотели даже похитить Руселя и освободить из оков». [7] И в том и в другом случае город не участвовал бы в финансировании сделки между Алексеем и Тутахом, но, так или иначе, горожане раскололись на две партии. Алексею удалось их утихомирить, но он знал, что «чернь обыкновенно в решающий момент меняет своё мнение, тем более если её подстрекают дурные люди», [8] и решил упредить заведомую перемену. «Он сделал вид, что ослепляет Руселя», то есть делает так, чтобы горожане подумали, будто он обрывает ветвление двоичных кодовых тропок. И «это лицедейство, будто на сцене разыгранное, побудило всех, как местных жителей, так и и чужеземцев, внести, наподобие пчёл, свою долю в общий сбор». [9] Весть о жестокости Алексея была, однако, совсем иначе встречена в царственном городе. Видимо, представление о границах, за которыми код нельзя было использовать, было общим. Но удивление сменилось там радостью, когда стало ясно, что Алексею удалось сочетать ловкость и человеколюбие. Видя “сверкающие как молния глаза Руселя», люди думали, что видят сон, волшебство или «что-то в этом роде». [10] Алексей остался на внутренней стороне кода.

[1] Я.Н. Любарский. Комментарий. 32. — Анна Комнина. Алексиада. Перевод Я.Н.Любарского. Санкт-Петербург: Алетейя. Издание 3-е, исправленное и дополненное. Страница 394-я.

[2] Анна Комнина. Алексиада. Cтраница 6-я.

[3] Здесь же.

[4] Здесь же

[5] Здесь же, страница 7-я.

[6] Здесь же.

[7] Здесь же, страница 8-я.

[8] Здесь же.

[9] Здесь же.

[10] Здесь же, страница 9-я.

Comments are closed.