Наблюдатель любит тебя

Walter Benjamin. Maski vremeniГородская толпа, лишённая типов, превращается в обычное стадо. Город, лишённый типизированной толпы — в джунгли, прерии или саванны. Герой, оказавшийся в этом городе, может быть только траппером, пионером или индейским охотником. Фенимор Купер со своими книгами пришёл в Париж как раз к тому времени, когда литература, воспевавшая типы, сходила на нет. Литераторы с воодушевлением признали влияние Купера и никогда не скрывали его: парижские писатели тоже обещали читателю показать «дремучие леса и прерии» Парижа, [1] а также их обитателей — «могикан в пенсне» и «гуронов в сюртуках». [2] Дикий город, однако, не только ничего не давал наблюдателю, но скорее отнимал у него его объект наблюдения, поскольку наполнился типами значительно более общими и архаичными, чем те, которые удалось выделить из толпы французской физиогномике и «физиологической литературе», — и в первую очередь племенами, как местными, так и пришлыми. Наблюдатель, последовательно отказавшийся от какого-либо структурирования толпы, опирающийся исключительно на «асоциальное начало», должен был признать, что его наблюдение «полностью погружено в жестокость», [3] а следовательно, не наблюдает и субъекта. Наблюдение требовало привнести в Париж сюжет, «детективный сюжет», а значит, некую «логическую конструкцию», «пробуждающую интерес» [4] к этому месиву естественной жизни, но самое главное, дающему ей структуру, а наблюдателю — инструмент. Детективный сюжет впервые появляется в Париже «с переводами рассказов По», который «первым обратился к опыту научного повествования» и «современной космогонии». [5] Наблюдатель соглашается со всеми элементами детективного сюжета за исключением того, который, кажется, только и позволяет «разуму проникнуть в эту заряженную аффектами атмосферу» — фигуры детектива, поскольку «по структуре его инстинктов самоотождествление с детективом для» наблюдателя «было невозможно». [6] Наблюдатель — не сыщик. В противном случае он мог бы удовлетвориться и ролью охотника в прериях. Всего элементов детективного сюжета пять: жертва, место, преступник, толпа, сыщик. Вальтер Беньямин, объединяя первые два, говорит, что элементов — четыре. Отметая один из элементов сюжета, наблюдатель должен не только иметь для этого основания, а он не хотел бы смешиваться с жизнью, чтобы держать дистанцию с ней, но должен чем-то этот элемент возместить. Пятый элемент детективного сюжета для наблюдателя — любовь. Благодаря любви меняется роль толпы: «на первый взгляд её роль может показаться негативной, но это не так. Видение, завораживающее эротически настроенного наблюдателя, в толпе не просто от него уходит — только благодаря этой толпе оно и приходит к нему. Восхищение городского жителя — любовь не столько с первого, сколько с последнего взгляда». [7] Она наступает тогда, когда объект наблюдения скрывается, и наблюдателя посещает мысль, что он больше никогда его не увидит. Но толпа, вступившая с любовью наблюдателя в реакцию, непременно возвращает ему объект наблюдения.

[1] Вальтер Беньямин. Шарль Бодлер. Поэт в эпоху зрелого капитализма. Перевод Сергея Ромашко. — Вальтер Беньямин. Маски времени: эссе о культуре и литературе. Санкт-Петербург: Symposium. 2004. Страница 88-я.

[2] Здесь же, страница 89-я.

[3] Здесь же, страница 91-я.

[4] Здесь же, страница 90-я.

[5] Здесь же.

[6] Здесь же, страница 91-я.

[7] Здесь же, страница 94-я.

Comments are closed.