Анна видит

Anna Komnin. Aleksiada«В «Алексиаде» создаётся некая условно-возвышенная ситуация, далёкая от реального бытия, переносящая читателя в мир, населённый скорее героями неимоверной силы и отваги и неописуемыми красавицами, нежели земными мужчинами и женщинами». Предполагается, что это «иной мир со своими измерениями, сотворённый Анной скорее по эпическим, нежели жизненным меркам», [1] Однако, чтобы согласиться с этим утверждением, придётся сделать несколько предположений, которые кажутся значительно менее вероятными, чем предположение о мире «условно-возвышенном», и прежде всего то, что мир византийской аристократии, а Анна описывает именно византийскую аристократию, мог быть равен другим мирам того времени, а его насельники не превосходили по своим качествам других людей. Византийские аристократы, например, а это помимо прочего профессиональные воины, не должны превосходить других людей в физической силе и воинской выучке. Однако в этому случае придётся объяснять, почему именно эти люди правят страной, а не те, кто превосходит их или равен им, но не находится у власти. Придётся искать причину, объясняющую их положение, хотя она уже известна — они умнее, сильнее, образованнее и не в последнюю очередь красивее других. То, что «маленькая Анна играла в детские игры с «самим изображением Эрота», а это был «её юный жених Константин», «обедала во дворце «с Афиной в человеческом образе», то есть со своей матерью Ириной, «и делила ложе с человеком «подобным Ахиллу, как его описывает Гомер», именно «со своим мужем Никифором Вриеннием, [2] нельзя принимать как фигуры речи, но как реалистические описания. «Развёрнутых описаний мужских и женских портретов» в «Алексиаде» «несколько, каждый из них поражает своей детальностью и выразительностью, однако, если просмотреть их один за другим, то окажется, что состоят они в основном из одних и тех же деталей, да и построены в целом по одному и тому же принципу». [3] Последнее обстоятельство позволило «одному английскому исследователю даже набросать некий сборный женский портрет — некую идеальную парадигму внешности византийской аристократки: «лицо должно быть преимущественно овальной формы, глаза — выразительные и свидетельствовать о величии и достоинстве, они должны быть светло-голубыми по цвету и посажены достаточно далеко один от другого. Брови должны быть изогнуты, нос» должен быть «почти орлиным, кожа белой и чистой, на щеках должен играть румянец; волосы предпочтительно белокурые или золотистые». «Рост должен быть средним или выше среднего, осанка прямой». [4] Однако, вопреки иронии, которая сквозит в этом «парадигматическом портрете» нет ни одной причины считать, что византийские аристократки такими не были. Не важно были они такими по своей природе или в силу ухищрений. Выглядели они именно так. И внутренний мир их, пусть «до известного прела», соответствовал их красоте. В противном случае придётся искать объяснение и тому обстоятельству, что самым могучим и умнейшим мужчинам не сопутствовали самые красивые и достойные женщины Византии.

[1] Я.Н.Любарский. Предисловие. — Анна Комнина. Алексиада. Перевод Я.Н.Любарского. Санкт-Петербург: Алетейя. Издание 3-е, исправленное и дополненное. 2010. Страница LIX.

[2] Здесь же.

[3] Здесь же LXII.

[4] Здесь же, страницы LXII и LXIII.

Comments are closed.