Скрытая поэтическая угроза

Walter Benjamin. Maski vremeniВальтер Беньямин принадлежит к писателям, которые предчувствовали разрушение европейских городов задолго до того, как они на самом деле были разрушены. Не так просто только представить гибель цветущих мегаполисов, ещё сложнее указать на силы, которые грозили существованию городов. Вальтеру Беньямину казалось, что они находятся внутри городов. Он обнаружил некое настроение, которое проявилось в Париже девятнадцатого века, проникшее во все слои городского общества и достигшее императора: «непредсказуемые заявления и навязчивое стремление всё засекретить, резкие эксцессы и непроницаемая ирония», отказ от дискуссии, безапелляционность, малая забота о «понимании со стороны публики», [1] “разрушительная ирония», «культ издёвки», «впоследствии «ставшего неотъемлемой принадлежностью фашистской пропаганды», [2] “плебейская злоба» «к более или менее образованным людям» и провокация. [3] Образцовым носителем этого настроения был Шарль Бодлер, а слоем, который поставлял его была «неопределённая, не имеющая границ, постоянно колеблющаяся масса, которую французы именуют» богемой. [4] И в первую очередь та её часть, которая «падка» «до изобретений, обещающих революционные чудеса: зажигательные бомбы, сверхъестественные разрушительные машины, покушения, действие которых тем непостижимее и удивительнее, чем менее рационального лежит в их основании», [5] и является по сути дела средой профессиональных заговорщиков, конспираторов, «алхимиков революции». [6] «В фокусе конспиративного движения находится» как раз «баррикада» [7] — прямое и ясное свидетельство того, что город может быть разрушен прямо сейчас без помощи стихий, времени или машин, но руками только его разъярённых жителей, вооружённых кирками, лопатами и страстью: строительство баррикад — это один из примеров «неоплачиваемой, но делаемой со страстью работы». [8] Не трудно понять причину, по которой «в оставшемся неоконченным обращении к Парижу, которое должно было завершить «Цветы зла», Бодлер не может распрощаться с городом, не помянув его баррикад». Правда, «он говорит о «магических булыжниках», поскольку «ему были неведомы те руки, что их громоздили». [9] В подобную неосведомлённость поэта трудно поверить. Но в любом случае, литература становится в ряд орудий разрушения. Литература способна разрушать города не метафорически, а буквально — не оставляя от них камня на камне. «Каким бы прекрасным ни был дом, он прежде всего — и это до того, как глаз задержится на его красоте, — имеет столько-то метров в длину и столько-то — в ширину. Так же и литература, представляющая собой бесценнейшую материю, прежде всего измеряется числом строк; и литературный архитектор, которому одно имя не обеспечивает барыша, не может торговаться». [10] Есть уровень, на котором литература только инструмент, подобно кирке и лопате. Но нет инструментов, служащих исключительно созиданию. Городам угрожают поэты.

[1] Вальтер Беньямин. Шарль Бодлер. Поэт в эпоху зрелого капитализма. Перевод Сергея Ромашко. — Вальтер Беньямин. Маски времени: эссе о культуре и литературе. Санкт-Петербург: Symposium. 2004. Страница 49-я.

[2] Здесь же, страница 51-я.

[3] Здесь же, страница 50-я.

[4] Карл Маркс, цитата. — Здесь же, страница 48-я.

[5] Карл Маркс и Фридрих Энгельс, цитата. — Здесь же, страница 50-я.

[6] Они же, цитата. — Здесь же, страница 56-я.

[7] Здесь же. — Страница 52-я.

[8] Шарль Фурье, цитата. — Страница 53-я.

[9] Здесь же.

[10] Шарль Бодлер, цитата. — Страница 78-я.

Comments are closed.