Финиш

Rebekka Makkai. Zapretnoe chtenieНедостаток нации состоит в том, что у неё есть цель. Смысл семьи, смысл рода, смысл народа и даже смысл человека покоится в них самих. Они сами себе смысл. Смысл нации находится вне её. «Американцы — нация беглецов». [1] Да, но цель бегства — финиш. Беглецы могут оправдывать своё бегство какими угодно причинами — «мы все тут от чего-нибудь бежали. Кто от церкви, кто от государства, кто от родителей, кто от ирландского картофельного жука». «Поэтому американцы — такой беспокойный народ». «Бегство у них в крови», — но думают они о том, чтобы достичь цели. И американцы её достигли: «в Америке совсем не осталось мест, куда можно было бы убежать». [2] Можно бежать из Америки, — не зря бывшим беглецам «в голову приходят строки из Роберта Фроста: «На время бы покинуть эту землю», [3] — но это цель для другой нации. Достигнув цели, нация распадается. Примеров наций, добившихся своего, более чем достаточно. Советский народ построил коммунизм и распался. В этом смысле советский народ был вполне успешной нацией. Чтобы создать новую нацию на основе тех народов, которые составляли его, потребуется новая цель. Бесцельных наций не бывает. Пока же цель отсутствует, а нация, не умея себя чем-нибудь занять, занимается вещами умозрительными, на видное место выходят народы, роды и семьи. Человек выбирает между нацией, которая достигла цели, но ещё работает, хотя не понятно над чем, и народом, пусть он ещё не восстал из-под гнёта нации, ещё числится только «русской мафией», но уже обеспечивает своим членам должные условия существования. На финише американской нации, человек не должен совершать ошибок, известных русским как миф о Павлике Морозове. «Это был такой тринадцатилетний мальчишка, который сдал своего отца властям, и тогда его самого убил его же собственный дед. Павлик Морозов был главным советским мучеником». [4] Национальным героем. Раскаялся бы он в своём поступке, останься в живых, мы не знаем, но те, кто пошёл по его стопам и выбрал нацию вместо семьи, раскаялись. Хотя есть вероятность того, что они просто вообразили себя Павликами Морозовыми. Но когда такой человек, пребывающий «в ужасе от того, что наделал», [5] бежит от советского народа, от одной нации, надеясь, видимо, убежать от самого себя, попадает в руки другой нации — американского народа, — у него уже есть представление о том, что ценно: русский флажок на заднем стекле автомобиля, русский язык, семья, память от Москвы и Петербурга до Сибири, суп, чеснок, другие «удивительные вещи под названием babka, kissel и paskha”. [6] Наши дети должны знать всю правду. Все мифы. А то они считают, что у всех «историй есть только счастливый конец». [7] И бегут из дому. Думают, видимо, что нация — это весело.

[1] Ребекка Маккаи. Запретное чтение: роман. Перевод Ирины Филипповой. Москва: Астрель: Corpus. 2012. Страница 280-я.

[2] Здесь же.

[3] Здесь же, страница 186-я.

[4] Здесь же, страница 277-я.

[5] Здесь же, страница 280-я.

[6] Здесь же, страница 281-я.

[7] Здесь же, страница 277-я.

Comments are closed.