От гения к гению

Rebekka Makkai. Zapretnoe chtenieПо телефону не звони: «это очень рискованно — звонить из того места, где мы остановились на обед». Не успокаивай себя тем, что «сразу после обеда мы отъедем отсюда на несколько миль, а до восьми утра полиции вряд ли удастся прочесать всю округу». [1] Им удастся. Тем более не звони по своему сотовому, если не хочешь «оказаться в окружении полиции в ближайшие пятнадцать минут». [2] Звони по телефону-автомату, если надеешься, что «в Америке ещё остался хоть один телефон-автомат». [3] В интернет не входи, хотя ты всё равно войдёшь, особенно, если увидишь открытый и включенный ноутбук. Ты понимаешь, что входить нельзя, и одновременно, что «сейчас неизбежно полезешь в интернет»: «мне не хотелось знать, что там творится. Мне и теперь ничего не хотелось знать, но компьютер стоял у меня перед носом и был включен, поэтому я ничего не могла с собой поделать — и уже вводила в строку поиска имя». [4] Ну тогда не подходи хотя бы к включенным компьютерам. Ладно, это невозможно. У тебя есть только один выход — биосвязь, данная тебе от рождения. На твоём черепе есть два нароста — «две шишки, по одной на каждой стороне!» [5] У некоторых они выражены сильнее, у некоторых слабее: «у Дебюсси тоже такое было — два рога на лбу. А это значит, что рога — признак гениальности. Ведь там освобождается дополнительное пространство для мозга!» [6] Гениальность есть социальность. Гений не творит сам по себе, но в первую очередь улавливает. Обычно гений утверждает, что получает сигналы тонких миров, но на самом деле он улавливает токи из этого мира. Шишки во лбу — резонаторы. Разумеется, этого рода связь давно используется в утилитарных целях. Её можно подавить радиохитами. Но преимущество её перед телефоном и компьютером сохраняется в том, что её данные пока нельзя предъявить в суде в качестве доказательства. И если на тебя всё-таки нацепят наручники, то совсем не за то преступление, которое ты совершил с помощью биосвязи, а за то, которое совершил при помощи компьютера. [7] Если это может тебя утешить, то пусть утешит. На суде предъявляются данные языка поэтому язык из общения следует исключить. Пусть «в Библии ничего не сказано о том, что говорить — это плохо» [8] — об этом говорят другие книги, те, о которых мы узнаём тогда, когда они становятся бесполезными. Речь не об отказе от языка, — язык понадобится для общения с обладателями языка, — и не о переходе на другие сигнальные системы, хотя у нас, конечно, есть несколько рубашек одного кроя и разных цветов на случай. Мы будем общаться при помощи наростов на лбу. Такой способ называется молчанием. А мы называемся гениями.

[1] Ребекка Маккаи. Запретное чтение: роман. Перевод Ирины Филипповой. Москва: Астрель: Corpus. 2012. Страница 228-я.

[2] Здесь же, страница 221-я.

[3] Здесь же, страница 222-я.

[4] Здесь же, страница 207-я.

[5] Здесь же, страница 190-я.

[6] Здесь же, страница 191-я.

[7] Здесь же, страница 244-я.

[8] Здесь же, страница 245-я.

Comments are closed.