Комментарии I

Alfred Deblin. Gory moria i giganty«Дёблин так описывает ситуацию непосредственно после окончания Первой мировой войны: «Мы видим нечто невероятное. Ничто не изменилось!» [1] И это значит, что человек, желающий пророчествовать, — а Альфред Дёблин пророк, — должен, кажется, опираться на неизменное. Быть пророком просто: и через полтысячи лет будут возникать и исчезать государства, между ними будут идти войны, народы будут стремиться к тому, чтобы переселиться на новые земли, и это будут те же самые народы, которые существуют сейчас, за исключением русских, которые исчезнут вместе со своими равнинами в ходе геологической войны, средствами производства будет владеть меньшинство, а большинство людей только своими руками, власть во всех своих видах будет основана на тайном знании, женщины останутся женщинами, мужчины мужчинами, весна будет сменять зиму, а осень — лето. Но в таком пророчестве нет особого смысла, поскольку Первая мировая война явила новое неизменное. И его заметил не только Дёблин — оно стало частью сознания послевоенного времени. Впервые в таком масштабе человеку была явлена Машина, бывшая как будто его рук делом и им же управляемая, но взявшаяся пожирать не только самоё себя, землю, воздух, воду, но в первую очередь своего создателя. Стало видно, что жизненные интересы машины расходятся с интересами человека, который и управлял машиной не для себя, а для неё самой. Первая первая война обнажила сознание машины, о котором, впрочем, начали говорить ещё до войны: «и машины эти делаются всё более обезличенными по своему образу, становятся всё аскетичнее, мистичнее, эзотеричнее. Они опоясывают Землю бесконечной тканью тонких сил, потоков и напряжений. Их тела становятся всё духовнее, всё безмолвнее. Эти колёса, цилиндры и рычаги больше не разговаривают. Всё самое важное прячется внутри». [2] Машина принялась решительно преобразовывать общество: «крестьянин, ремесленник и даже купец оказались вдруг чем-то малозначительным рядом с тремя фигурами, которых вывела на свет в ходе своего развития машина: предпринимателем, инженером, фабричным рабочим». [3] И на этом она не остановилась, потребовав такого изменения общества, которое заставляло вспомнить идею государства насекомых, «каждый член которого выполняет свою строго определённую функцию». [4] Жизнь в таком государстве по мысли старых мыслителей должна была защищать человека от непостоянства государства и природы, но в итоге отдала его на волю машины. Наконец машина покусилась на сущность самого человека, потребовав его внутреннего переустройства по собственному образу и подобию. Человек — это машина. Все его органы и функции этих органов, включая мозг и сознание, имеют аналоги в машине. Будущее будет «царством психократии», [5] то есть царством машин без какого бы то ни было участия нынешнего человека. Пророчествуя, положись на машину.

[1] Т.А.Баскакова. А.В.Маркин. Комментарии. — Альфред Дёблин. Горы моря и гиганты: роман. Перевод Татьяны Баскаковой. Санкт-Петербург: Издательство Ивана Лимбаха. 2011. Страница 727-я.

[2] Освальд Шпенглер, цитата. — Там же. — Здесь же, страница 710-я.

[3] Он же. — Там же. — Здесь же, страницы 710-я и 711-я.

[4] Там же. — Здесь же, страница 723-я.

[5] Герман Гессе, цитата. — Там же. — Здесь же, страница 726-я.

Comments are closed.