Системный анализ

Aaron Gurevich. IndividИсследование средневековой личности осложнено тем, что с нашей точки зрения личность проявляется через систему. Внутри системы личность может иметь разное значение, может быть значительной, может быть незаметной, поскольку сравнивается с другими личностями, но снаружи — чем сложнее, богаче и обширнее система, тем более значительной выглядит личность, которая к ней принадлежит. Когда мы отправляемся на поиски личности в другую эпоху, то прежде всего стремимся найти систему равную нашей, а если не находим, если, например, она разрушена в ходе исторического катаклизма, то масштаб встреченных нами личностей понижается, несмотря на меру отпущенного им таланта, мужества или человечности, имеющих как будто ценность вне всякой системы. Но когда мы встречаем человека в системе, пусть отчасти воображаемой, то его личность возрастает, вопреки даже отсутствию некоторых свойств, которые мы считаем непременными атрибутами личности, например, индивидуальность и психологизм. В образе Беатриче, к которому обращается Данте, «меньше признаков живой женщины, чем в дамах, которых воспевали провансальские поэты, предшественники и учителя молодого Данте: в их песнях всё же встречаются описания красавиц, любви которых они домогаются, сколь эти «портреты» ни стандартны, ни лишены индивидуальности. Беатриче же совершенно условна». [1] Индивидуальности лишены «пространство», в котором находятся Беатриче и поэт, оно тоже «условно», «иллюзорно» «время», «реальные чувства» подвергнуты «предельной спиритуализации». [2] Писатели раннего времени, Петр Абеляр, Гвибер Ножанский, хотя мы им пеняли на недостаточное внимание к психологии, не говоря уже об Августине, были более внимательны к личности своих персонажей и к собственной индивидуальности по сравнению с Данте. Но как только мы выясняем, что Данте принадлежит системе, становится видно, что «он мощно утверждает собственное Я», несмотря на то что «не склонен вводить читателей в тайники своей индивидуальности». [3] “Данте — создатель мира иного», который должно понимать как мир, противостоящий миру бессистемному, «преобразовавший своей провидческой способностью бессистемные» видения, свойственные прошлому, «в совершенную и целостную архитектуру потусторонней вселенной». [4] Данте увидел систему, проник в неё живым, тщательно картографировал и вышел живым. В «присвоенной им себе способности обойти и изучить весь без изъятия потусторонний мир и увидеть его не как совокупность разрозненных «мест», а как связную и стройно организованную систему», проявилось «сознание собственной исключительности в полной мере». [5] Современники с восхищением смотрели на поэта. За ним стояла система, пусть полная «бесплотными душами, которые», «испытывают неслыханные страдания», зато благодаря этой системе они «исполнены страстей и динамизма», и в целом переживают «колоссальное разнообразие страстей и страданий». [6] Вне этой системы жизнь у них не такая весёлая. Личность Данте поднимается на недосягаемую высоту. Личности его современников начинают расти, тянутся к Новому времени, увеличиваются, и вот они уже почти такие же личности, как мы. И система у них почти такая же, как наша.

[1] Арон Гуревич. Индивид и социум на средневековом Западе: редакция 2004 года. Санкт-Петербург. Alexandria. 2009. Страница 391-я.

[2] Здесь же, страница 392-я.

[3] Здесь же, страница 397-я.

[4] Здесь же, страница 395-я.

[5] Здесь же.

[6] Здесь же.

Comments are closed.