Во весь шёпот

Alfred Deblin. Gory moria i gigantyЧеловек не может сделать своей мыслью ту, что была высказана в голос. Человек может с ней согласиться и может ей подчиниться, но он будет помнить, что мысль не его. Человек присваивает мысль, которая нашёптана. Африканские народы, переселившиеся на европейский континент вскоре после Уральской войны, с удивлением обнаружили, что европейцы подчинились шёпоту. Власть была едва ли видимой и едва ли слышимой, но ей подчинялись так, как никогда даже в те времена, когда она являла народам свой грозный лик и рык. Африканцы, основавшие по всему континенту театры и театральные фестивали, убеждали зрителей в том, что не только голосу, но шёпоту надо сопротивляться. Тех, кто не сопротивляется, погибнет. Способ, при помощи которого можно противостоять голосу, — поведение, которое точно следует требованиям голоса. Логика голоса, обращённая в поведение, становится абсурдной. Требования голоса, если их принимать буквально, невыполнимы. В той мере, в какой требуют дополнительных разъяснений и указаний. Голос требует додумывать за ним. Но можно прожить жизнь, ожидая разъяснений. Мальчик-пастух, получивший указание, если увидит лежащее животное, забросать его ветками, чтобы никто его не похитил, бежать в деревню и кричать. Кричать. Тогда мужчины придут и заберут животное. Мальчик «загнал» «маленькую хромую птичку» и с криком «Дичь! Дичь!» бросился в деревню. [1] Оказалось, что птичка — не дичь. Но ястреб тоже не зебра. Однако он едва не погубил мальчика, который подумал, что ястреб — птичка. Но мальчик, когда его уверяют, что дротики — это лунные лучи, и хорошо бы ему понежиться в этом свете, согревает дротиками говорящего. Только по доброте своей. Он верит голосу, будь это голос матери, отца или односельчан, и стремится воплотить его требования буквально. Вот, что будет, утверждают африканцы, если мы будем строго следовать правилам. Но европейцы знали это. Они забыли только, что большая часть правил нашёптывается. Они приходят к нам так, будто мы говорим со своим внутренним голосом. Голосом, которому мы доверяем большего всего на свете. А на самом деле их кто-то шепнул нам на ушко. Молчуны, понимали опасность внутреннего голоса. «Молчуны: люди, которые вообще отказались от речи и только ранним утром приветствовали пением восход солнца; когда же солнце достигало определённой высоты, они смиренно умолкали». «С посторонними они старались не встречаться», [2] стремясь обезопасить себя и от голоса внешнего. Но большинство существ с доверием относится даже к шепоту, когда различают его. Лев прислушивается к шепоту степного пса, приникшего к его уху, хотя, если бы пёс позволил себе тявкнуть, разорвал бы его. Шёпот пса доводит льва до беды. Средство против шёпота — выгода: человек стремится к здоровью, счастью, любви, уважению, к достатку и довольству. Если внутренний голос против, то, видимо, это не наш голос. Степной пёс преследовал свою выгоду. Лев погиб. Зрители, узнавая себя, плакали.

[1] Альфред Дёблин. Горы моря и гиганты: роман. Перевод Татьяны Баскаковой. Санкт-Петербург: Издательство Ивана Лимбаха. 2011. Страница 354-я.

[2] Здесь же, страница 363-я.

Comments are closed.