Воспоминание действительности

Gerbert Rid. Zelenoe ditiaЧувство реальности двойственно. «Одно дело — жадно упиваться яркими красками окружающего мира, испытывая желание протянуть руку и ощутить под ладонью шершавую поверхность предмета, любоваться живописными городами, лицами людей, очертаниями гор и небом, наслаждаться едой и вином, вчитываться в слово, случайно купленную газету, ловить обрывок музыкальной фразы. И совсем другое — погрузиться в созерцание полузабытого пейзажа, этой яркой хрустальной точки в дальнем тёмном конце длинного коридора памяти». [1] Двойственность чувства реальности вызвана двойственностью самой реальности, если признать, что в неё входит не только то, что обычно называют действительностью, но и то, что оказывается ближе всего к воспоминаниям. Подлинность действительности проверяется с помощью обычных человеческих чувств, сама по себе она не требует какого-то особого чувства реальности, которое скорее всего является совокупностью всех наших чувств, но другая часть реальности — воспоминания — требует, пусть не чувства реальности, но «чувства времени», поскольку в отличие от действительности, которой нет ни в прошлом, ни в будущем, а только здесь и сейчас, основания воспоминаний находятся не здесь, не в действительности. Во всяком случае они не проверяются обычными человеческими чувствами. Тот, кто вспоминает, обычно отдаёт себе отчёт в том, что находится в действительности, а не в прошлом, но надеется, что сами воспоминания не отсюда, и ради этого готов согласиться даже с тем, что воспоминания и есть время, раз уж он «так долго упражнялся в искусстве забывать», [2] что «теперь, постигая сложную науку помнить», вынужден вместе с тем «восстановить» и «чувство времени». «Состояние бесконечности, которое он называл про себя «божественным проявлением сущего» [3] представляет собой, следовательно, беспамятство. Основания воспоминаний покоятся в самом воспоминании, они с действительностью не связаны, поскольку прошлой действительности не существует, хотя тот, кто вспоминает, всё-таки надеется, что соединение ни на чём не основанных его воспоминаний с ландшафтом, с местами, где его «личность впервые обрела свободу», [4] придаст этим воспоминаниям такую силу, что он обретёт прошлое, равное по своим свойствам действительности. Однако ландшафт изменяется. Человек уезжает из одной местности, а возвращается всегда в другую. Тот, кто желает осуществления воспоминаний, обнаруживает в ландшафте не только мелкие, с которыми можно примириться, но и большие изменения, из-за которых не всегда удаётся «до конца принять за родные места» [5] то, что он теперь видит. Прошлое остаётся без опор. Но зато становится ясно, что реальность, которую мы называем здесь воспоминанием, может осуществляться и производить действительное прошлое из самого себя, обходясь без помощи ландшафта, посторонних свидетельств и других материальных приспособлений. Реальность в этом случае не только сближается с воспоминанием, но с фантазией, которая реализуется, а значит, с действительностью. Функция реальности состоит в том, чтобы, направляясь к воображаемому прошлому, а может быть, и к будущему, производить настоящее.

[1] Герберт Рид. Зелёное дитя: роман. Перевод Натальи Рейнгольд. Предисловие Пирса Пол Рида. Москва: б.с.г.-пресс. 2004. Страницы 44-я и 45-я.

[2] Здесь же, страница 45-я.

[3] Здесь же.

[4] Здесь же.

[5] Здесь же, страница 46-я.

Comments are closed.