Невидимый диспетчер

1-gennadij-gor-korova-1Художник отвечает за производство образов, торговец картинами — за плотность реальности. Плотность требует работы. «На тот случай, если» художнику «вздумается плевать в потолок», у торговца для художника есть «минимум»: «четыре картины маслом в сутки, одна акварель, пять или шесть карандашных набросков». [1] У образов, однако, тоже есть физический показатель, подобный плотности, это новизна. Первейший совет торговца художнику: «пишите только невероятное, такое, какое до вас ещё никто не писал. Или не пишите вовсе». [2] Второе, впрочем, не так очевидно. Попытки художника показать, что у образа есть характеристики, которые важнее новизны, не удаются. Он «взял кисть и, выжав из первого попавшегося тюбика с краской немного краски на палитру, провёл по холсту две линии: одну и накрест пересекавшую её другую. Этим он сказал всё, что он хотел сказать». [3] Хотел сказать, что существуют произведения, неприемлемые для реальности. Картина, созданная двумя движениями кисти, слишком проста, чтобы стать её наполнителем. Но он ошибся. Выяснилось, что он обладает «огромной, поистине невиданной способностью угадывать запросы покупателя». [4] А покупатель запрашивает новое. Возможно, новизна определяется не содержанием, но датой, поскольку ради плотности реальность готова многое художнику простить. «Пишите то, что вы сейчас написали. Это согласуется с требованием времени». [5] Пишите — и это и будет новое. Но художник видит, что у реальности есть другое содержание помимо новизны и плотности, может быть, направление, смысл, какая-то моральная характеристика — справедливость, например. Ему кажется, что на самом деле «единственная цель его работы — вывести людей из равновесия», [6] заставить их двигаться. Он создаёт из ряда вон выходящее произведение живописи, раскрасив беспредметной, а затем актуальной живописью живую лошадь. Произведение получило самый широкий отклик. Однако настолько различный, что приходиться предположить, что реальность не едина. И в каждой части у неё разное направление течения. В одной части раскрашенная лошадь произвела переворот — покончила со станковой живописью. Теперь художники должны были писать на лошадях и других животных. Город заполнили молодые люди, «ведущие маленьких собак и кошек», [7] расписанных в стиле, придуманном художником. Для этой части реальности, как художнику кажется, «его стремление вывести людей из равновесия», «было всего-навсего стремлением к славе». [9] Для другой — его лошадь оказалась всего лишь ходячей рекламой. Для третьей — он был злой мучитель животных. А для четвёртой — невольной причиной беспорядка. Конечно, раздробленность реальности указывает на её низкую плотность. Художник и торговец как раз работают, чтобы эту раздробленность преодолеть. Но, тем не менее, в каждое мгновение своего существования реальность течёт в разных направлениях. Хотя причину этого художник видит в торговце, но кажется, что существует третья сила помимо них двоих. Не работник, не агент, а диспетчер реальности. Должен существовать.

[1] Геннадий Гор. Слава: рассказ. — Геннадий Гор. Корова: роман, рассказы. Предисловие Андрея Битова. Москва: Издательство Независимая Газета. 2001. Страница 168-я.

[2] Здесь же, страница 173-я.

[3] Здесь же, страница 172-я.

[4] Здесь же, страница 173-я.

[5] Здесь же.

[6] Здесь же, страница 181-я.

[7] Здесь же, страница 194-я.

[8] Здесь же.