Код Мондриана

Uill Gomperz. Neponiatnoe iskusstvoИскусство связано с экономикой незримыми, но неразрывными нитями. И не только теми, что делают искусство показателем экономики, уровня её развития прежде всего, но и теми, что делают искусство поставщиком и катализатором новых идей. Народы, думающие о развитии экономики, не ждут, когда искусство последует за развитием промышленности, но заботятся о нём как таковом, в надежде, что искусство придаст экономике новый импульс, и заботятся об искусстве самом современном, поскольку идеи старого искусства выработаны в том смысле, что уже используются. Герман Мутезиус, который ещё в конце позапрошлого века был направлен в Лондон «с заданием выяснить причины» «успеха британской промышленности», [1] увидел их в работе художников. Британцы, видимо, пытались ввести в заблуждение немецкого культурного агента, акцентируя его внимание на связи «достижений изобразительного искусства с ремесленным производством», в результате которой «бытовые предметы ручной работы делались с такой же любовью, вниманием и мастерством, что и пейзажная живопись или мраморная скульптура», [2] а связь искусства и современной индустрии не только затушёвывали, но указывали на несовместимость крупной промышленности и искусства. Герман Мутезиус не дал себя обмануть, и по возвращении на родину предложил правительству применить сделанные им открытия «в промышленном масштабе». [3] Предложения были приняты и привели к серьёзным экономическим переменам. Разумеется, искусство влияет не только на промышленность, но на общество в целом. Но это влияние мы оставляем здесь в стороне. Живопись Пита Мондриана, которая создавалась с целью социального и едва ли не космического переустройства, при её перенесении в реальное трёхмерное пространство была целиком поглощена промышленностью, хотя искусство, возникшее «вокруг мондриановских решётчатых композиций», как будто представляло собой «эдакий лего-арт для духовно продвинутых взрослых: комплект деталей для коллективного творчества по созданию и поддержанию утопического будущего». [4] Однако Геррит Ритвельд создаёт «Красно-синее кресло», которое выглядит именно как живопись Мондриана, обретшая третье измерение, а затем и целый дом: «картина Мондриана, внутри которой можно жить». [5] В кресле можно было сидеть. Несколько десятилетий спустя Ив Сен-Лоран «создал шерстяное платье без рукавов», и это платье можно было носить, «в котором присутствовали и базовые цвета, и чёрные прямые линии» [6] неопластицизма, который представляется художественным направлением, поглощённым промышленностью без остатка, ничего не оставившей тем, кто захотел бы применить его для переустройства общества или мира. Код, встроившихся в промышленность идей Мондриана, состоит из следующих элементов: «асимметричная композиция, большие участки пустого грунтованного белым холста, блоки основных цветов, наплывающие с краев картины», уравновешивающие «друг друга на строгой решетке из чёрных вертикалей и горизонталей разной длины». [7] По степени поглощённости с ним может соперничать только код супрематизма, который поглощён не только промышленностью, другими художественным течениями, но также обществом, политикой и, всё-таки, космосом.

[1] Уилл Гомперц. Непонятное искусство: от Моне до Бэнкси. Перевод И. Литвиновой. Москва: Синдбад. 2016. Страница 233-я.

[2] Здесь же.

[3] Здесь же, страница 234-я.

[4] Здесь же, страницы 226-я и 227-я.

[5] Здесь же, страница 228-я.

[6] Здесь же, страница 229-я.

[7] Здесь же, страница 230-я.

Comments are closed.