Таблица Мондриана

Uill Gomperz. Neponiatnoe iskusstvoГолландский художник Пит Мондриан «считал себя учителем и толкователем, призванным объяснить смысл жизни всем нам». Он «чувствовал, что может разработать такую живопись, способную вместить всё, что мы знаем и чувствуем, в одну упрощённую систему, и тем самым погасит великие конфликты нашей жизни». Ему «хотелось помочь обществу начать всё заново», «когда первичным является единство, а не индивидуализм». [1] Решить эту задачу ему не удалось. Для достижения своей цели ему пришлось «свести изобразительное искусство к его первоэлементам: цвету, форме, линии и пространству. А затем ради ещё большего упрощения представить элементы в самой чистой форме, ограничив выбор цвета тремя первичными — красным, синим, жёлтым, геометрические формы двумя — квадратом и прямоугольником, а линии использовать только прямые, горизонтальные и вертикальные, нанесённые чёрной краской». [2] Мир с необходимостью превращался в таблицу или, что тоже верно, в решётку. В каждой клетке этой таблицы или решётки находился только один из элементов, разнообразие которых, как ясно, сводилось к трём цветам, отгороженным от других непроходимыми чёрными линиями. Особенность — индивидуальность — каждого элемента сводилась к размерам занимаемой им ячейки. Некоторые были больше, некоторые меньше. Неравенство ячеек создавало движение, которое уравновешивалось «использованием ограниченной палитры». [3] Небольшой выбор элементов сдерживал излишнее движение, представлявшее опасность для конструкции. Движение необходимое, без которого мир существовать не может, шло по разграничительным линиям: «вечное движение жизни» «можно передать, варьируя толщину чёрных линий». [4] Каждый элемент, заполнял собой ячейку без остатка, получал пространство строго по своей потребности, не перетекая в соседние ячейки, не имея никакого излишка и, как следствие, глубины. «Никаких попыток создать иллюзию глубины» [5] художник не предпринимал. Однако касалось это только элементарных ячеек. Часть ячеек оставались пустыми, и за ними можно видеть белый фон картины, который создаёт глубину для всей конструкции. Конструкция висит на этом фоне, как на воздухе. Возможно, она есть ни что иное как витраж. «Простой белый фон (как почти всегда) служит художнику универсальной и чистой основой для построения картины». [6] И служит источником сомнений в надёжности, ценности и смысле всей конструкции. Безмятежность, которая сопутствует существованию элементов запертых в отдельных ячейках, подвергается давлению пустого белого пространства. «Огромная разница между неопластицизмом» [7] Пита Мондриана и «абстрактным искусством Кандинского, Малевича и Татлина» заключается, поэтому, не в том, что «ни в одной работе голландского художника индивидуальные элементы не сливаются; они всегда самодостаточны», [8] а в том, что они не вышли в открытый космос. Элементы в ячейках, ячейки в решётке, решётка укреплена в подразумеваемом оконном проёме. Отношения между элементами унифицированы, любви между ними нет. [9] Зато есть код. У каждой таблицы или решётки должен быть свой закон.

[1] Уилл Гомперц. Непонятное искусство: от Моне до Бэнкси. Перевод И. Литвиновой. Москва: Синдбад. 2016. Страницы 221-я и 222-я.

[2] Здесь же, страница 222-я.

[3] Здесь же, страница 223-я.

[4] Здесь же, страница 222-я.

[5] Здесь же.

[6] Здесь же.

[7] Здесь же, страница 223-я.

[8] Здесь же, страницы 223-я и 224-я.

[9] Здесь же, страница 224-я.

Comments are closed.