795 X 795

Uill Gomperz. Neponiatnoe iskusstvoШестьсот тридцать две тысячи двадцать пять квадратных миллиметров чёрного цвета и ни одной, кажется, возможности утолить жажду предметности. Другими словами, «окончательный разрыв с символической традицией, восходящей аж к доисторической наскальной живописи», [1] включая сюда живопись, обретшую невиданный в буквальном смысле предмет — ультразвук, звук и инфразвук. Разрыв, таким образом, это «один из нетрадиционных вариантов внемузыкального подхода к абстрактному искусству вообще», который «предполагает полный отказ от понятия объекта — как физического, так и воображаемого». [2] Музыка для этого искусства, если не слишком предметна, то слишком вещественна. А что находится за звуком, неизвестно. Однако изобразить «ничто» нельзя, поскольку живопись, если изображает, то изображает нечто. Отказавшись от изображения предмета, придётся создавать «произведения искусства, ориентированные на физические свойства самого произведения. Вместо того чтобы изобразить реальную жизнь — пейзажи, людей, предметы, — можно исследовать краски, их цвет, тон, плотность и текстуру», «а также анализировать ощущение движения, пространства и уравновешенности композиции. Иными словами, создать совершенно новое изобразительное искусство, отрицающее всё, бывшее прежде, и стремящееся утвердить новый миропорядок». [3] Но искусство, сосредоточенное на фактуре самого предмета искусства, существовало всегда, и всегда поддерживало если не новый, но миропорядок, которое в общем называется декоративным искусством. История этого искусства показывает, что сосредоточенность на материале, из которого изготовлено произведение искусства, не позволяет избавиться от «изображаемого»: «живопись или скульптура без образа — всё равно что книга без сюжета или игра без правил». [4] Не живопись, и не искусство. Тем не менее, беспредметное искусство появилось, но, кажется, только в том смысле, что его предмет не означен. Возможно, художник и сам не понял, что создал. Возможно, это способ отношений со зрителем. Возможно, таков предмет: невидим, или видим только отчасти, находится и здесь и не здесь, отчасти воспринимаем органами чувств, отчасти воображаем. Или над-предмет, или под-предмет. Однако новое искусство появилось в стране, переживающей «катастрофические социальные потрясения», [5] которые позволили этот предмет, если не осознать, то почувствовать, хотя и сам предмет, и знаковая система, которая его описывала, существовали не менее одной тысячи лет. «Авангардистская интеллигенция», [6] в том числе та, которая создавала беспредметную живопись, не только на каждом шагу могла видеть символы этого предмета — узоры ромбические и, как частный случай, квадратные, — но и переживала этот предмет непосредственно. Пространство. Оно предстало взору художника как таковое, голое, когда социальные структуры были повреждены или разрушены. Принять его раскрытым было непросто. Ещё сложнее, сложнее чем музыку, было его изобразить. Хотя изображение пространства в народном искусстве — древнейшая традиция. Но ещё сложнее принять его изображение. Не только из-за потрясения, которое оно вызывает — так вот оно какое наше пространство! — сколько из-за того, что разрыва, о котором так много и страстно толкуют, нет. И рвёшь, да не рвётся.

[1] Уилл Гомперц. Непонятное искусство: от Моне до Бэнкси. Перевод И. Литвиновой. Москва: Синдбад. 2016. Страница 196-я.

[2] Здесь же.

[3] Здесь же.

[4] Здесь же, страница 196-я.

[5] Здесь же, страница 182-я и 183-я.

[6] Здесь же.

Comments are closed.