Квадратура юрты

Gaston Bashlyar. Poetika prostranstvaЕсли мы впишем окружность в квадрат, то обнаружим те излишние пространства, возникающие при переходе от круглого к прямоугольному плану жилища, позволяющие человеку расти. Ненужные в практическом смысле углы. Если мы впишем квадрат в окружность, то обнаружим дополнительные пространства, находящиеся не внутри дома, а вне его. Однако феноменология воображения отказывается рассматривать вариант жилища с вписанной в него окружностью и закрывает для себя возможность диалектики внутреннего и внешнего пространства, возникающего в результате взаимодействия круглого и прямоугольного. Значение угла в этом случае признаётся. но возникает из ничего, и поддерживается исключительно за счёт переносного смысла слова «угол», как некоего убежища, места для уединения, жилища вообще — «своего угла». Поддерживать его не сложно, поскольку кажется, что прямоугольному дому в современной культуре не предшествует круглое жилище, круглое и прямоугольное разнесены по разным культурам и имеют каждый отдельную историю. Конечно, однажды круглое и прямоугольное пересекаются, но как самостоятельные истории, при одном важном обстоятельстве: прямоугольное оказывается внутри, поскольку это наше, своё, а круглое остаётся снаружи, поскольку оно пришлое. Купол вписывается в прямоугольную базилику, но это не жилище, а храм. Пример жилища, в котором круг описывает прямоугольник — это морское судно. Корпус его образуют окружности, а надстройки и внутренние помещения — прямые линии. Пространство, возникающее в результате укрытия прямоугольника в окружности, служит тому, чтобы человек имел возможность «выйти из себя» и почувствовать себя самим собой. «Речь идёт о «когито» выхода, — хотя”, правда. мы с этим согласиться не можем, «нам не было явлено «когито» входа». [1] Вход явлен — это пустые пространства внутри жилища, выход — пространства вокруг жилища. Персонаж, готовый подтвердить это положение, девочка, которая во время путешествия на корабле строит домик «в уголке у самого носа корабля», а «устав и бросив игру», отправляется к корме и вдруг ясно осознаёт, что «она — это она». [2] Есть пространство — это «пространство неподвижности» внешней, где человек возрастает, и есть пространство — это «пространство бытия» и внешней подвижности, [3] где он тратится. Более существенным примером взаимодействия круглого и прямоугольного служит то обстоятельство, что наше воображение, создавая жилище неприступное, чертит план, в центре которого располагается прямоугольник, а на внешних границах — окружности: «в самом центре города-крепости находится квадратная площадь, где будет построено жилище губернатора», то есть мечтателя. «От этой площади отходит одна-единственная улица, которая четыре раза огибает площадь: первые два витка повторяют квадратную форму площади, последние два имеют форму восьмигранника». «Стена последнего витка домов примыкает к городской стене и имеет форму гигантской улитки». [4] Разумеется, «мы уже не верим в крепости, созданные самой природой». [5] Но ещё не можем признаться, что наши жилища явились результатом долгого взаимодействия круглого и прямоугольного.

[1] Гастон Башляр. Поэтика пространства. Перевод Нины Кулиш. Москва: Ад маргинем пресс. 2014. Страница 210-я.

[2] Цитата из романа Хьюза, которую Жан-Поль Сартр использовал в книге о Бодлере. — Здесь же.

[3] Здесь же, страница 209-я.

[4] Бернар Палисси, указание. — Здесь же, страница 199-я.

[5] Здесь же.

Comments are closed.