Жизнь среди иллюзий

Uill Gomperz. Neponiatnoe iskusstvoОтовсюду на нас смотрит реальность. «Если вы оторвётесь сейчас от книги и посмотрите вокруг, то увидите: отовсюду на вас смотрит наследие кубизма». [1] Реальность — главное наследие кубизма. И наследие верное: «оно, вероятно, будет жить вечно, хотя само направление не продержалось и десятилетие». [2] Условие, которое делает реальной окружающую нас реальность, — иллюзия, хотя трудно сказать при этом, что она собой представляет здесь, вокруг нас. По мере очищения живописной реальности от иллюзии, Жорж Брак и Пабло Пикассо обнаружили, что без иллюзии реальность становится нереальной: «по мере продвижения по пути кубизма оба стали понимать: их картины и в самом деле становятся «нечитаемыми», [3] утрачивают связь со зрителем, перестают для него существовать. Художники вынуждены были включить в состав физически самодостаточных полотен элементы иллюзии, которые могли вернуть их к реальности. Они отчасти прибегли к иллюзии трёхмерного изображения, затем к пустоте, заменяя ею различные элементы формы, затем к «тексту — слову — букве»: «введение текста — это было смело. Ведь живопись всегда оперировала изображением, а не словом. Позаимствовать средство у одной формы коммуникации, чтобы поддержать другую — на такое не каждый бы решился». [4] Понятно, что соединение изображения и текста обычное дело для русской иконы, китайской графики или персидской миниатюры, при том, что средневековые и восточные художники тоже были обеспокоены ускользающей реальностью, но на этот раз проблема должна быть решена теперь в рамках масляной живописи. «Буквальная цитата из повседневной жизни облегчала понимание кубистической картины. Правда, буквы не стали панацеей». [5] По той причине, несомненно, что текст сам нуждается в поддержке достоверности. Кубисты начали «добавлять в краску песок и гипс, чтобы придать ей дополнительную текстуру» [6] и обратились к настоящим, не художническим, инструментам нанесения краски, например, расчёскам и наконец прибегли к тому, чтобы включать в картину предметы обыденного обихода. Для нас, тех, кто, оглянувшись вокруг, видит реальность, это значит, что предметы обихода, которыми мы повседневно пользуемся, есть иллюзия, как в отношении живописи, так и в отношении более широкой реальности, в которую живопись включена. «Пикассо наклеил на холст кусок дешёвой клеёнки». «Включение настоящей клеёнки в картину стало прорывом». «Поместив кусок клеёнки в свою живописную работу, он поднял статус никчемного» — иллюзорного — «лоскута до высоких сфер изящного искусства». [7] Иллюзия, удостоверив подлинность реальности, не перестаёт, таким образом, быть иллюзорной, но получает своё оправдание. «Брак пошёл ещё дальше», [8] наклеив на холст обои, а на них только углем нарисовав кубистические блюдо и фрукты. Живопись в этот момент перестала быть живописью и вступила «на территорию интеллектуальной игры», [9] но укрепилась в качестве реальности, поскольку из средства копирования жизни, сделалась способом «её присвоения». [10]

[1] Уилл Гомперц. Непонятное искусство: от Моне до Бэнкси. Перевод И. Литвиновой. Москва: Синдбад. 2016. Страница 165-я.

[2] Здесь же.

[3] Здесь же, страница 160-я.

[4] Здесь же, страница 162-я.

[5] Здесь же.

[6] Здесь же, страница 160-я.

[7] Здесь же, страницы 162-я и 163-я.

[8] Здесь же, страница 163-я.

[9] Здесь же.

[10] Здесь же, страница 164-я.

Comments are closed.