Сэндвич-реальность

Uill Gomperz. Neponiatnoe iskusstvoИллюзия удостоверяет реальность — не наоборот. Вне связи с иллюзией реальность не может быть таковой признана. «Немаловажный аспект кубизма» состоял в том, однако, что «впервые в истории живописи холст перестаёт претендовать на роль некоего окна в мир, инструмента для создания оптической иллюзии, и сам превращается в эстетической объект». [1] Зрителю приходится теперь «судить о картине, исходя из её собственных достоинств (цвета, линии, форм), а не из уровня достоверности создаваемой иллюзии». И наслаждаться он должен теперь «эмоциями и ритмами, которые ощущаются нами при разглядывании угловатых фигур», [2] написанных кубистами. Фигуры «чистой» живописи должны были стать элементами безусловной реальности. Однако неожиданно картина, лишённая иллюзии, оказалась «герметично запаянной, оторванной от реальности, существующей в собственном мире», [3] а это значит, что она не была способна дать зрителю, обещанные ему эмоции и ритмы. Необходимо, впрочем, следить за терминами: реальность здесь это, во-первых, та предметная действительность, которую художники переносят на свои полотна; во-вторых, это физическая реальность самого полотна, красок и форм, изображённых на нём; в-третьих, это реальность чувств, испытываемых зрителем во время созерцания полотна, а также его память; наконец, реальность — это зрительная иллюзия, возникающая в результате особой техники изображения трёхмерного пространства. Зрительная иллюзия вторична по отношению к технике, которая реальна, и только в силу этого иллюзорна. Иллюзия удостоверяет качество этой техники — известно, но иллюзия удостоверяет и подлинность всей прочей реальности, с которой она не связана, но хотя бы соприкасается. Или, может быть, противопоставлена ей фактом своего присутствия. При этом, как в силу логической последовательности, так и той особенности кубистических полотен, благодаря которой они кажутся выдвинутыми в сторону зрителя, иллюзия должна находиться за реальностью. За иллюзией как будто ничего нет, поскольку полотно самодостаточно, оно не может быть оценено в связи с достоверностью, изображённой на нём реальности, и связывается только с иллюзией. Но сама иллюзия связана с реальностью по праву техники, из которой возникает, и, следовательно, по праву наследования той живописи, которая использует другую последовательность порождения — сначала реальность, а затем только иллюзия. «Новый взгляд на мир» [4] представляется, таким образом, в виде двух слоёв реальности, проложенных слоем иллюзии. Более того, известна и деталь, с помощью которой эти слои скреплены. Жорж Брак описывает её как гвоздь. [5] Но гвоздь — это только метафора. Пабло Пикассо «оставляет на изображении отверстие», [6] вместо какой-либо части изображения, «продырявливает форму», [7] но эти отверстия ещё ничем не наполнены. Владимир Татлин для сборки многослойной реальности использует струны. Барбара Хепворт продырявила форму вслед за Пикассо и наполнила её струнами вслед за Татлиным. Только в 1961 году её «Одиночную форму» пронзило круглое отверстие, через которое не метафорический, но подлинный «струился свет мира». [8] Сборка сэндвич-реальности завершилась.

[1] Уилл Гомперц. Непонятное искусство: от Моне до Бэнкси. Перевод И. Литвиновой. Москва: Синдбад. 2016. Страница 156-я.

[2] Здесь же.

[3] Здесь же, страница 157-я.

[4] Здесь же.

[5] Здесь же.

[6] Здесь же, страница 160-я.

[7] Здесь же.

[8] Здесь же, страница 146-я.

Comments are closed.