Иррациональность в опасности

Pol Blum. Nauka udovol'stvia«Если мы не были бы эссенциалистами», то есть людьми считающими, что у вещей есть сущности, «мы ценили бы определённые вещи гораздо ниже, а людей, возможно несколько выше». [1] Но у людей тоже есть сущность. Она проявляется историей. У каждого человека сущность исключительно своя. Если бы мы, следовательно, не были эссенциалистами, то мы бы просто не существовали как отдельные личности. И не существовали бы вещи как отдельные материальные феномены и, возможно, не существовал бы мир. Нельзя представить себе «животных вроде нас, у которых мозг запрограммирован иначе: они не прирождённые эссенциалисты и потому равнодушны к природе вещей», [2] поскольку для этих животных не было бы мира. Пусть «многое из того, что мы думаем о сущностях ошибочно. Но это не значит, что ошибочна эссенциалистская установка в целом» — «бытие вещей глубже, чем кажется». [3] Однако эту установку можно ослабить, например, при помощи ассоциации эссенции с иррациональностью, которая возможна, если подменить некоторые понятия. В общем мнении современный человек более рационален, чем древний, хотя как раз древний человек был предельно рационален – чтобы добыть себе пищу, он шёл на охоту; чтобы добыть одежду — ткал. Современный человек, чтобы добыть себе средства пропитания садится, например, за компьютер и рисует графики. И в результате этого совершенно иррациональным, волшебным образом у него появляется пища, которую он не только не добывал, но даже не рисовал. Современный человек пребывает в магической ситуации, которая может быть объяснена, конечно, но магами. И пища доставляет ему удовольствие не только тем, что насыщает его, но и тем, что обладает историей, то есть, например, приобретена там-то, произведена теми-то и связана с потреблением таких-то важных для нашего человека людей или даже групп людей. Его пища по сути волшебна. «Мы радуемся вещам» «не потому что они могут принести нам пользу, и не благодаря их неким ощутимым качествам, а из-за их истории, в том числе из-за их незримой «сути», [4] слабость которой состоит, однако, в том, что её формально нет. Её нельзя потрогать – в этом смысле. «На наслаждение влияют разные пустяки», [5] и сами эти наслаждения пустяки — «человеческие глупости», [6] и люди, которые предаются этим наслаждениям, пустяковые, а поскольку к таковым относится, по-видимому, большинство людей, то можно подозревать, что люди в целом, опираясь на свои сентиментальные привязанности, противостоят «рациональным экономическим решениям», связанным с утилитарной пользой для реального мира». [7] Разумеется, мы не можем знать, что такое «рациональные экономические решения», но мы, люди, можем знать, что наша сущность, то есть наша страсть к истории, в том числе к истории вещей, и, кроме прочего, к удовольствиям, чему-то очень важному препятствует. По-видимому, рассеянию мира. Помни о сущности вещей.

[1] Пол Блум. Наука удовольствия: почему мы любим то, что любим. Перевод Антона Ширикова. Москва: аст. Страница 240-я.

[2] Здесь же, страница 239-я.

[3] Здесь же, страница 237-я.

[4] Здесь же, страница 235-я.

[5] Здесь же.

[6] Здесь же.

[7] Здесь же, страница 236-я.

Comments are closed.