К истокам — к промышленности

Uill Gomperz. Neponiatnoe iskusstvoФранцузские художники открыли один «специфический источник вдохновения», который был связан с поисками истоков, шедшими тогда повсюду, но открыли его не в прошлом, а в настоящем: «французские торговцы возвращались из Африки со всевозможной «экзотикой» — красочным текстилем, резными фигурками и разнообразными поделками, использовавшимися в ритуалах африканских деревень». «Самым популярным сувениром» «стала резная африканская маска». [1] Среди художников утвердилось мнение, что подобные изделия были плодом «сознания, не испорченного материалистической западной культурой; сознанием, в котором ещё сохранилась детскость, только и способная творить непорочные и глубоко правдивые произведения». [2] Тем не менее, понадобился гений, чтобы не только восхититься африканским искусством, но и признать его образцом для творчества. Даже три гения. Вламинк, Матисс и Дерен, однажды «рассматривая африканские маски», сошлись на том, что «в этой резьбе по дереву присутствует та свобода, которой столь недостаёт европейскому искусству», [3] и пообещали «освободиться от слепого следования внешнему», «акцентировать в своих картинах внутренние свойства объекта» и обратиться к сущности. [4] Примитивизм – это термин, который возник в связи с общим настроением и художественной практикой, содержит как будто «империалистический подтекст», [5] но имена его основателей и последователей подтекст отменили. Такие имена, которые позволяют не стыдиться термина. Однако термин содержит подтекст другого рога, куда более значительный. Исследователь называет его «иронией», которая состояла в том, что африканское искусство как будто предполагало «отсутствие развития» — «африканскую деревянную скульптуру, сделанную две тысячи лет назад, не отличишь от той, что сварганят сегодня, — они обе первобытны по определению», — но на деле оно было ни чем иным как продуктом ремесленного, промышленного производства, то есть постоянного развития: её «современная версия скорее всего предназначена для туристов», [6] её версия столетней давности «первобытными ловкачами» назначена была для исследователей и торговцев, а в течение тысячелетий она была обычным товаром, обращавшимся внутри континента. Тот, кто в прошлом и позапрошлом веках «с энтузиазмом превозносил ценности «наивной», неиспорченной культуры», [7] находил вдохновение в предметах промышленного производства. Делать это было, правда, тем легче, чем меньше «примитивная» культура в силу своего наименования могла иметь отношения к промышленности, ремеслу и развитию. Африканское искусство понятое как индустриальное позволяет по новому взглянуть на предмет восхищения современного искусства вообще, которое оказывается не только почти исключительно покорено индустриальной продукцией, но и условиями её бытования, как в процессе производства, так и потребления. Предмет восхищения этот позволяет увидеть и скрытое родство, которое соединяет, например, французских фовистов и тех русских художников, которые живописали работу металлургических гигантов или тракторов в поле. Во втором случае, правда, должно говорить о живописи более дерзкой, свободной и безоглядной, не использующей прокладок вроде представлений о наивных народах и райских островах, и не скрывающей предмет за построениями примитивизма, но открыто признающая то, что изображает.

[1] Уилл Гомперц. Непонятное искусство: от Моне до Бэнкси. Перевод Ирины Литвиновой. Москва. Синдбад. 2016. Страница 120-я.

[2] Здесь же.

[3] Здесь же, страница 121-я.

[4] Здесь же, страница 120-я.

[5] Здесь же, страница 118-я.

[6] Здесь же.

Comments are closed.