Следствие из Бурдье

Alfred Deblin. Gory moria i gigantyКогда «инженер Бурдье с обидной лёгкостью овладел важным средиземноморским центром Марселем», [1] несмотря на то что город был серьёзно укреплён, стало ясно, что научные знания, а с ними образование, книгоиздание и библиотеки, больше не могут принадлежать всем. Ведь инженер Бурдье ничего особенного не делал, он просто знал: «с горсткой подозрительных личностей» он захватил «несколько электростанций и коллекторов энергии. Воспользовавшись подручными материалами, он очень быстро создал ужасное наступательно-оборонительное оружие, которое прежде не производилось лишь потому, что для этого не представилось повода. Он также впервые применил систематические помехи для летающих вокруг Земли аппаратов связи». [2] И совершил несколько других научно-технических подвигов. С инженером Бурдье в конце концов расправились, но ценой ещё большего знания, которое пришлось при помощи невероятных усилий и жертв распылять, дробить и снова утаивать. Всемирное беспокойство, вызванное событиями в Марселе, охватившее элиту городов и промышленности, трудно понять, поскольку знание никогда не было предметом, находящимся в свободном доступе. Его всегда надо было оплачивать, — подчас не хватало и платы, требовался уровень надёжности тем, кто стремился знанием овладеть, — а также выждать срок для его получения, который почти всегда намеренно и чрезмерно удлинялся. Кроме того, было знание, которое вообще не подлежало продаже или передаче, например, секреты ремесленного мастерства, не раз исчезавшие вместе со своими носителями, или военные и географические тайны. Ограничения знания являются естественными для тех, кто принадлежит одному обществу, в их общем отношении к чужакам. Однако новый род страха перед знанием вторгся как раз в отношения между согражданами, соплеменниками, поскольку теперь каждый думал, что «можно втайне проштудировать любую опасную науку» [3] и обратить её исключительно в свою частную пользу. Необходимость хранить знание не только от чужаков, но и от самих себя, привела к том, что «в городах сформировался новый господствующий класс» — хранители знания. Те, кто принадлежал к нему, знали и умели всё». И эти «люди начали ограничивать доступ к определённым знаниям. Чужаки или те, кто не пользовался их доверием, напрасно пытались попасть в специализированные школы. Им с улыбкой преподносили устаревшие сведения, позволяли выполнять только какую-то часть работы». Науки стали «уделом избранных, число которых с каждым десятилетием сокращалось. Над ними осуществлялся строгий надзор». «Теоретические науки были окутаны покровом тайны. Научные дисциплины намеренно дробились, чтобы никто, кроме посвящённых, не обладал широким кругозором». [4] А значит, сформировался второй класс горожан – те, кто был подчинён знанию. «Одно время казалось, что опять будет введено рабство». [5] Но у рабов есть явные отметины. Те, кто стал рабом научных и технических знаний, таких отметин не имеют. Они не принадлежат реальности. Разговоры о рабстве постепенно смолкли, но у рабов осталась потребность в том, чтобы своё положение сделать видимым. И значит, подлинным. Конечно, вне знаний.

[1] Альфред Дёблин. Горы моря и гиганты: роман. Перевод Татьяны Баскаковой. Санкт-Петербург: издательство Ивана Лимбаха. 2011. Страница 67-я.

[2] Здесь же.

[3] Здесь же, страница 70-я.

[4] Здесь же.

[5] Здесь же.

Comments are closed.