Человек в калейдоскопе

Sergei Toroptsev. Li Bo«Трагедия Ли Бо – в его дисгармоничности». [1] Человек, уставший от гармоничности, сказал бы: счастье. Ведь если мы присмотримся к тому, что собой представляет эта дисгармоничность, то обнаружим всё ту же избыточность. «Это нечто вроде того, что «поэт в России больше, чем поэт», [2] несмотря на то, что самосознание поэта решительно раздроблено — и не на две части, а на множество осколков. Поэт в каждой своей части мал, но мир не становится больше, он по-прежнему тесен. «Родовой потомок Лао-цзы, рождённый в «иньский» осенний вечер, обласканный луной, он тянулся к самоотождествлению с Конфуцием, к «янскому» солнечному свету, и этот дисбаланс рвал его на части». [3] Как будто «его жизнь» разделённая «должна была быть другой», но «и душа рвалась на части». [4] Кажется, что выход в цельности, поскольку поэт не ведает, что цельность, добавив ему избыточности, только обострит его отношения с миром. Поэт представляет себя «современным Конфуцием», который, по его мнению, «был целен, создал школу, воспитал учеников, передавая эстафету своих мыслеуложений, направленных на определённые формы государственного строительства». [5] Но эта цельность потребует отказа от Лао-цзы, и может быть достигнута только на краткий миг, на смену которому поспешит цельность основателя даосизма или далее – буддизма. Реальность, в которой пребывает Ли Бо, мультиплицирована. «Привычное для нас линейное восприятие времени, порождённое христианской эсхатологий, было чуждо китайскому поэту». «Ли Бо воспринимал время как круговорот шестидесятилетних циклов, из года в год проходящих через неизменные вехи: четыре сезона, двенадцать лунных месяцев, двадцать четыре двухнедельных периода (обозначаемые тем же словом ци, каким называли незримые и незримые частицы энергии, пронизывающие вещный мир), и всё это складывалось в периоды, идущие из седой Древности в надвигающееся будущее». [6] Время, а вместе с ней реальность, катящийся калейдоскоп, у которого есть недостаток – чтобы смотреть в него, надо бежать, — зато на один жизненный цикл хватает узоров. «Это, с одной стороны, был не единый поток, а составная конструкция, которую можно разложить на составляющие, перемешать, выстроить заново. Но с другой – это была цельность, в которой прошлое не исчезало, а лишь предавалось забвению и могло быть восстановлено». [7] Реальность, или «специфическое художественное восприятие времени», [8] разумеется, соответствует ментальности человека, который представляет собой единство повторяемых и пространственно ограниченных узоров. Поскольку человек находится в состоянии глубокой раздробленности, то его идеалом становится цельность, не мелькание образов, а некое неподвижное и обширное полотно. Но человек уже был цельным. Он покинул это состояние как бессмысленное и безвыходное, ради мельтешения. И теперь снова ждёт его возвращения, но оно вернётся только тогда, когда он о нём по настоящему забудет. Человек зажат между раздробленностью и единством. Дробиться или соединяться бесполезно. Надо расширять мир. Надо уходить в космос.

[1] Сергей Торопцев. Ли Бо: земная судьба небожителя. Москва: Молодая гвардия. 2014. Страница 127-я.

[2] Здесь же.

[3] Здесь же.

[4] Здесь же.

[5] Здесь же.

[6] Здесь же, страница 159-я.

[7] Здесь же, страницы 159-я и 160-я.

[8] Здесь же, страница 160-я.

Comments are closed.