Машина останавливается

Jack Goody. Pohishenie istoriiПолной остановки машины ещё не бывало. Но временные, локальные и подчас охватывавшие целые страны остановки происходили. Деятельность машины проявляется в том, чтобы людей становилось больше, поскольку они являются её агентами. Машина расширяется через людей, через них воспроизводится, во всех смыслах осуществляется. Осуществившись, она останавливается. Люди остаются, переходят к безмашинному образу жизни, но ожидают пришествие новой машины, которое почти никогда не переживают непосредственно, но, скорее, узнают о нём через ускорение жизни, движение, смену впечатлений, пестроту. Старинные «китайские технологии развивались настолько успешно, что стали сдерживать рост производства, поскольку он сопровождался численным ростом рабочей силы, в результате чего слабели стимулы для дальнейшей механизации, как это было бы при нехватке рабочих рук». [1] Машина несёт причину своей остановки или самоограничения. Вслед за ней люди переходят к новому образу жизни: «китайское сельское хозяйство, предполагавшее минимальное использование любых методов, кроме человеческого труда, можно рассматривать как экологичное задолго до появления экстенсивных смешанных земельных наделов европейского типа». [2] Общество, которое принято называть статичным на самом деле является обществом, пожинающим плоды прошлого технического развития. Цикл его развития не совпадает с циклом развития общества, со стороны которого смотрит наблюдатель: «сила воды применялась не только в китайском сельском хозяйстве, но и широко использовалась в текстильном производстве» в тринадцатом-четырнадцатом веках, «вызывая аналогии с тем, что происходило в Европе» в восемнадцатом веке. Восемнадцатый европейский смотрит на восемнадцатый китайский, а это тот век, который оставил предтечу европейского восемнадцатого давно позади. Машина прошла цикл своего развития и в Турции, где процесс изготовления сахара был «усовершенствован благодаря использованию жерновов для размалывания тростника. Постепенно эта отрасль становилась всё более и более механизированной». [3] Одновременно машина потребовала всё больше и больше обслуживающего персонала, как управляющего, им были рыцари-госпитальеры, так и рабочего, которыми были «рабы христианского и мусульманского происхождения». [4] В пятнадцатом веке к ним добавились рабы, ввозившиеся из тропической Африки. Сахарная машина приводила к тем же последствиям, что и в Китае: давала развиться людям, а сама погибала по их же тяжестью. Её остановка описывается как военно-политическая катастрофа, вызванная миграциями, войнами и Великими географическими открытиями, но стоило только этой машине перенестись с востока на запад, как и там начался бурный рост обслуживающего персонала, а вместе с ним населения городов. Машина, однако, решила остановиться и на Западе. Поведение машины кажется абсурдным, поскольку с точки зрения человека машина существует для человека, а на самом деле, как и всё существующее, машина существует для себя самой. Машине хорошо только там, где она свободна, поэтому она бродит по земле. Вслед за нею бродят люди, её люди, которых она порождает, ныне этих людей по инерции называют западными людьми, хотя машина снова перебирается на восток. И хорошо. Когда ей некуда будет идти, она остановится полностью.

[1] Джек Гуди. Похищение истории. Перевод О.В.Когтевой. Москва: Весь мир. 2015. Страница 201-я.

[2] Здесь же.

[3] Здесь же, страница 163-я.

[4] Здесь же.

Comments are closed.