Вернись в действительность

vladimir-makanin-andergraundДействительность туннелизирована. Она состоит из домов коридорной системы, улиц, автомобильных трасс, метро, а также прикрепившихся к ним пазух – комнат, квартир, площадей, стоянок. Не все тоннели горизонтальны, наверняка есть те, что ведут вверх — шахты лифта, и в любом случае есть те, что ведут вниз, в глубину человеческого сознания, где скапливаются самые тонкие слова – «колодезная привычка». [1] Туннель не вызывает возмущения – это жизнь. Мы так живём. И туннель, несмотря на то, что находится под землёй, не является ни подземельем, ни подпольем, ни андеграундом. Подполье – это что-то другое. Существует представление, — точнее, возникает ощущение, что такое представление существует, — что можно передвигаться каким-то другим способом, не идти по коридору, не подниматься с этажа на этаж, а например, всплыть, опуститься на дно и по своей воле там лежать, посматривая сквозь толщу текущей над тобой воды, может быть, пройти сквозь грунт, стены и оказаться в той дали, которую видит глаз или той, которая представляется только нашему внутреннему взору. Представление о проницаемости пространства тем более не имеет отношения к подполью, поскольку физически с ним не согласуется. Тем не менее подполье существует. О нём не было сведений, пока оно не дало о себе знать посредством реальности. Живущие в реальности её, в общем, не замечают, но люди, населяющие действительность, при появлении реальности испытывают очень сильные чувства, сравнимые с теми, которые переживает человек, впервые увидевший рекламу, поскольку реклама часть реальности. «Так я впервые заметил рекламу в метро (там и тут она стала появляться, подстерегая рассеянный взгляд)». [2] И был по крайней мере смущён. Кажется, чувства зрителя возмутило содержание, но чувства мало меняются от того, что рекламируется. Чувства вызывает реальность. «Призывность и нажим заставляли видеть, узнавать слова, но не вдумываться в саму надпись на подрагивающей стене метровагона». [3] Важны не «дела», а «знаки». Реальность транслирует некое состояние в действительность, в туннель, и у этого её свойства есть провозвестник — «типичный, знаковый андеграунд», знаменитое художественное течение, которое зритель, однако, считает находящимся «вне эстетики». [4] То есть вне вымысла, вне воображения. «Нарастающая (и царапающая меня) новизна жизни, вернее, каждодневное подчинение этой новизны моему «я» сделало меня когда-то пишущим человеком. Но вот прошло двадцать лет», — дело не в годах, а в появлении реальности, — «и моё «я» потребовало свободы от повестей и их сюжетов, неужто же само захотело быть и сюжетом и повестью?» [5] Не «я» потребовало сюжета для себя, а реальность для себя, прибирая и то, что у этого «я» было приготовлено на чёрный день. «Подлавливает замаскированная надежда. И говорит: бери, возьми – вот твоя гиперреальность», — реальность обогащённая сюжетом, — «вот что такое мир людей в новой и свежо ожившей условности». [6] Жить можно и с этим, если верить, что мир проницаем.

[1] Владимир Маканин. Андеграунд, или Герой нашего времени: роман. Москва: эксмо. 2010. Страница 48-я.

[2] Здесь же, страница 68-я.

[3] Здесь же.

[4] Здесь же.

[5] Здесь же.

[6] Здесь же, страница 69-я.

Comments are closed.