Возвращение оболочки

Alfred Deblin. Gory moria i gigantyВ полностью одушевлённом мире трудно с продуктами питания. Но трудно только для человека, который привык жить в мире, растянутом между между одушевлённым и неодушевлённым. Он привык к тому, что неодушевлённое есть можно, только  одушевлённое — нельзя. Точнее, можно, но сложно, поскольку нужно помнить не только о том, как добыть и приготовить пищу, но и об её отношении к себе, ведь пища, её душа, могла жестоко отомстить. Развитие человечества шло одновременно с изгнанием души из всего, что можно есть. И что можно пустить в дело. Так спокойнее и безопаснее. И в общем привело к тому, что душа осталась только у человека, хотя душу удавалось изгонять даже из людей, например, из рабов и врагов. Процесс может идти вспять. При этом всё, что наполняется душой, лишается тела, поскольку это тело нельзя использовать в утилитарных целях – его нельзя съесть, обратить в рабство, сделать своей собственностью, продать и тому подобное. Когда «исполненная боли и томления душа погружается в плоть», например, «ужасных безумных гигантов, называет их своими братьями», то они, гиганты, «умирают добровольно», [1] то есть лишаются тел. Бездушные гиганты были сотворены человеком раз-одушевлёнными в утилитарных целях, но, когда им была имплантирована душа, они для этих целей своё существование прекратили. Однако это всё страдания, порождённые двухполюсным миром, в мире многополюсном нет деления на культуру и природу и нет – в идеале – пищевых запретов, хотя питание есть. Проблема здесь решается не за счёт того, чтобы поделиться пищей с богами, поскольку это уже означает перевод пищи из природы в культуру, но за счёт разделения пищи на сущность, то есть душу, и не-сущность, то есть оболочку. Оболочка не равна телу, она в отличие от тела, с душой мало связана: съедая оболочку, человек душу не повреждает, но часто даже освобождает, давая ей возможность найти себе другое, лучшее тело. Оболочки равны друг другу. И всё равно, что есть. Оболочки при этом всегда здесь, рядом с нами, даже если мир уже разделён на культурный и природный. Одна мысль о возрождении многополючного мира приводит к возрождению представления об оболочке, то есть того, что скрывает единую, например, мужчины и женщины сущность. Если «расколошматить всё, что в них», женщинах, «есть сладенького, тщеславного, мелочно-склочного, пикантного», — оболочку, если, другими словами, «выбить их ядовитые зубы», [2] то выявится «простое элементарное животное, ещё одна порода человека – человек-женщина», «особая женская натура», [3] которая вопреки термину есть человеческая душа. Подобную операцию можно проделать и с мужской оболочкой – с так называемыми мужскими «любящими натурами», «смешными и придурковатыми», [4] – и привести их к общей человеческой сущности, нетелесной и нематериальной. Человеческая оболочка имеет здесь социальный характер. Зато тело освобождается для последующего полезного применения.

[1] Альфред Дёблин. Заметки к «Горам морям и гигантам» (1924) — Альфред Дёблин. Горы моря и гиганты. Перевод Татьяны Баскаковой. Санкт-Петербург. Издательство Ивана Лимбаха. 2011. Страница 48-я.

[2] Здесь же, страница 49-я.

[3] Здесь же.

[4] Здесь же.

Comments are closed.