Материя судьбы

Aaron Gurevich. IndividСудьба состоит из судеб. Подобно тому как смысл состоит из других смыслов. Часть судеб входят в судьбу по праву рождения человека – судьбу составляют судьбы родителей, дедов, братьев; по праву жительства – это судьбы друзей, земляков или чужаков и по праву обладания судьбой – судьбы тех, кого человек встретил за пределами рода. Структурно судьбы героя и обычного человека равны, отличие между ними состоит в том, что герой свою судьбу создаёт сам, часто судьбу обычного человека, доставшуюся ему как и всем прочим от предков, от родины, от хода жизни, разрушая. Героев преследует конфликт, который как раз должно понимать как конструирование судьбы, вырезание её из системы родовых связей: «неслыханные злодеяния, резня между сородичами, вероломство лежат в основе сюжетов» многих «героических песней», но тот, кто совершает их «умирает со славой». [1] Судьба, которая строится сознательно, требует сознательного отношения к элементам, из которых она будет состоять. Отсюда особое отношение героев к «верности», «долгу», «предательству», поскольку они являются веществом, которое связывает судьбу героя и судьбы людей, решивших присоединиться к ним, а также к жертвоприношению, которое совершают люди, решившие принести свою судьбу на алтарь чужой судьбы без остатка. Несмотря на то, что германская героическая судьба рациональна, в ней достаточно элементов, которые не осознаются как часть судьбы, хотя без них судьбы быть не может. По большей части это отсвет не дошедших до нас из глубокой древности судеб, отзвук ли, волна ли, не важно, но он здесь. Исследователь осознаёт его как рудимент изначального ритуала, то есть первых попыток осознания судьбы и построения её. Присутствие в героической судьбе неизбежных слоёв древних судеб, однако, не делает вопрос о свободе излишним. Внутри судьбы свободы нет, только кажется, что герой свободен, поскольку «не отделён от своей судьбы, они едины, судьба выражает внеличную сторону индивида, и его поступки только раскрывают содержание судьбы». [2] Герой становится её невольником, едва приступив к строительству, и остаётся им до конца, поскольку героев без судьбы не бывает. О не героях нам ничего не известно. Но свобода есть. Свою судьбу можно счастливо провести между судеб, конечно, «расчищая себе дорогу мечом», [3] даже если это судьбы королей. Иринг, «мужественный воин, опытный советник» тюрингского короля был подкуплен королём франков и сразил своего короля, но сразил и франка, а гибели избежал. Он стал пользоваться такой славой, что «именем его вплоть до наших дней», средневековых, «именуют так называемый Млечный путь на небесах». [4] История Иринга непонятна ни средневековому автору, ни современному: «Предатель своего господина в конечном счёте оказывается героем, слава которого бессмертна!» [5] Но присоединиться к восхищению германцев можно: судьба, которая должна была пойти на материал для королевских судеб, пустила их на материал для себя.

[1] Арон Гуревич. Индивид и социум на средневековом Западе: редакция 2004 г. Санкт-Петербург. Alexandria. 2009. Страница 80-я.

[2] Здесь же, страница 85-я.

[3] Здесь же, страница 81-я.

[4] Видукинд. «Деяния саксов», цитата. — Здесь же.

[5] Здесь же.

Comments are closed.