Лирический воин

Jack Goody. Pohishenie istoriiЛирический герой возник около 650 года до нашей эры в Древней Греции в связи с тем, что представители «среднего класса», «состоявшего из относительно состоятельных крестьян, не принадлежавших к аристократии, с «отдельными вкраплениями» в виде купцов, моряков и ремесленников», [1] сделались «персонажами лирической поэзии». [2] Явление среднего класса в лирической поэзии, несмотря на то что у критиков концепции, согласно которой древние греки изобрели демократию, свободу и власть закона, оно вызывает подозрения, поскольку изобретение демократии обосновывается изобретением лирики, может быть использовано не только для того, чтобы оспорить первенство греков, но и, что более важно, способствовать описанию обществ, бытующих в общем представлении как тиранические, обществами по крайней мере сложными. В общем, мы признаём, что общество, в котором существует лирическая поэзия, и следовательно, её персонажи, является демократией. Персонаж греческой лирики подвижен, самостоятелен, одарён во многих смыслах талантами, в том числе художественными, но при этом не беден и не богат, что важно в отношении границ, поскольку понимание своего положения он обретает часто на грани его потери, когда попадает в ситуацию «не для меня». Отстранившись от того, чем он только что обладал, он понимает и то место, которое занимал в обществе. И общество. Персонаж лирики никогда не раб, но и не властитель. Для них существуют свои виды поэзии – эпос и то, что «у нас песней зовётся». Но персонаж лирической поэзии обязательно воин, гоплит, организованный исторически в фалангу, а поэтически – в строфу. Историки делают акцент на том, что гоплит самостоятельно обеспечивал себя оружием, доспехами и продуктами питания во время походов, и таким образом, исключая из персонажей поэзии солдат, но этот акцент искажает историю: значительная часть войны всегда обеспечивалась складчиной – так строились городские укрепления, флоты и сложные боевые машины. Кроме того, хотя лирическая поэзия других народов и времён полна персонажами, схожими с древними греческими, не надо забывать, что воин и война имеют духовные измерения, в том числе в таком их аспекте как противостояние. Лирический герой, а значит, и представитель среднего класса, иначе в среднем положении ему не удержаться, всегда чему-либо противостоит – будь это обстоятельства, общественное мнение или, да, реальный противник, в том числе военный. Связь между лирикой и средним классом не порождает, но указывает на политику. Механизм этого указания не очень ясен. Но, тем не менее, средний класс, организованный в «фалангу тяжеловооружённых пехотинцев», [3] и персонажи лирической поэзии, организованные в строфу, получили «возможность играть более важную», а собственно главную, «военную» и поэтическую «роль» [4] в том, что мы называем демократией. Моряк Мишка, персонаж лирической поэзии, положенной, что важно, на ноты, моряк, который плачет только от счастья, когда возвращается в родной портовый город в составе фаланги – «гвардейского батальона», свидетельствует в этой связи о демократии, свободе и законе.

[1] Мозес Финли, цитата. — Джек Гуди. Похищение истории. Москва. Весь мир. 2015. Перевод О.В. Когтевой. Страница 84-я

[2] Здесь же.

[3] Здесь же.

[4] Здесь же.

Comments are closed.