Запретная мечта

Uill Gomperz. Neponiatnoe iskusstvo«Вздохнул и на левой стороне внешнего ободка писсуара чёрной краской вывел свой псевдоним с указанием даты: «Р. Матт 1917». [1] Писсуар, приобретённый в магазине сантехники, был принесён в студию художника, «установлен плоской стороной на пол» и повёрнут так, как если бы зритель смотрел на него сверху, но со стороны стены. Название было дано заурядное – «Фонтан». Авто Марсель Дюшан. Французский гений, о чём нет возможности сожалеть, поскольку русский не мог бы это высказывание совершить в силу принадлежности к другой цивилизации, создал важнейшее произведение современного искусства и сделал ключевое высказывание европейской цивилизации – настолько важное, что его приходится скрывать. Расхожие объяснения дюшановского творения намеренно ложны, хотя зритель не даёт себя обмануть: «та почтительность, с которой относятся к «Фонтану» сегодня, наверное, развеселила бы Марселя Дюшана». [2] Его развеселили бы объяснения. Он не был художником, который создал первое произведение в стиле «реди-мэйд», поскольку всегда люди потребляли искусство, — когда понимали, что это искусство, — в виде стандартных вещей, будь то посуда, оружие, одежда или музыкальные файлы. Он не был первым, кто указал, в данном случае косвенно, на серийное изделие как на творение промышленных художников. Он не был первым провокатором, поставившим себе целью испытать на прочность либеральные установки: «если ты художник и заплатил собственные деньги» за участие в выставке, «то твоя работа должна быть выставлена. И точка». [3] И разумеется, не стал первым, кто очень просто и быстро достиг границ свободы. Возмущённые коллеги, — ссылка на то, что это были американские художники, здесь вряд ли уместна, поскольку художники повсюду одинаковы, — разбили шедевр, и мы должны радоваться тому, что они не разбили гению голову. Кроме прочего, Марсель Дюшан не имел целью под видом изысканного промышленного продукта протащить некую психическую перверсию. [4] Высказывание Марселя Дюшана просто, ясно и лаконично. И указывает в самую сердцевину мира, в котором ему пришлось жить: мир белый, данный нам через белизну писсуар и художника, иначе бы писсуар был чёрным. Мир мужской, иначе бы это был не писсуар, а биде. Мир европейский или, что то же самое, цивилизованный, в противном случае художник обратился бы к отверстию в полу. Мир совершенно здоровых людей, в том числе в сексуальном смысле, иначе мы знали бы об утке, а не о «Фонтане». Мир нормальных людей. В каком-то смысле серийных. Конечно, это не социальная констатация, а идеал – мир, который мы хотели бы видеть и в котором хотели бы жить. Судьба шедевра говорит нам, что видеть мы его можем только как отражение: сам шедевр бы уничтожен. Существуют около четырнадцати его копий, но это копии. А сам шедевр, хотя нет никаких гарантий, что это именно он, дан нам через великую фотографию Альфреда Стиглица. Через фотографию нам дано всё.

[1] Уилл Гомперц. Непонятное искусство: от Моне до Бэнкси. Перевод Ирины Литвиновой. Москва. Синдбад. 2016. Страница 20-я.

[2] Здесь же, страница 26-я.

[3] Здесь же, страница 24-я.

[4] Здесь же.

Comments are closed.