Защита Ли Бо

Sergei Toroptsev. Li BoБольшой человек уязвим. Ли Бо принадлежит к большим, даже к сверхбольшим людям. Его портрет, составленный исследователем как раз указывает на связь между размерами личности и уязвимостью. «На первое место» «среди доминирующих черт личности Ли Бо стоило бы» поставить «наивность», которая понимается как «жажда  всё познать, всё увидеть, почувствовать, потрогать: любопытство, изначально присущее слитым с Природой бесхитростным существам – птицам, мелким зверушкам, человеческим младенцам. С врастанием во взрослый мир оно остаётся лишь у творческих натур с открытой, обнажённой нервной системой; доверие к людям, неумение и, главное, нежелание разбираться в тонкосплетениях интриг, трагически замутняющих чистоту души, то есть то, что было для Ли Бо свято». «Иными словами», мы понимаем поэта, как человека, «живущего без искусственных границ, привнесённых извне, без категорической оппозиции «свой-чужой», «можно-нельзя», которые являются «стержнем классической китайской ментальности». [1] Кажется, что поэт жертвует безопасностью, не желая и не умея разбираться в опасностях, которые грозят его личности, ради расширения. «Наивность» поэта – «преимущественно не земного, а небесного свойства, наивность существа, не припорошенного мирской пылью», пусть проявляется она только в кругу избранных – «сверхъестественная открытость души, её ранимость, беззащитное тяготение к соприродным существам, в кругу которых он мог ощущать себя как «самость», и отсюда – боязнь одиночества как разрыва связей с соприродными существами, коих в современном мире, как, повзрослев, он осознал, осталось не так уж много». [2] «Соприродных» себе существ поэт находит в Древности, общение с древними не так опасно как с современниками, но это стремление к самоограничению скорее принадлежит маленькому человеку. «Стремление в широкий мир», бывшее «традиционным ощущением взрослеющего и мужающего китайского юноши, жаждущего познания бескрайних просторов и реализации своих помыслов», [3] связано и с практикой самоограничения: «для китайского интеллектуала путешествие было не частным делом, а социальной функцией, способом получения информации о мире и передачи социуму информации о себе». [4] Путешествие здесь – это метафора поиска места службы, хотя и связанное с развитием личности путешественника. Такого рода ограничений Ли Бо не мог себе позволить, иначе бы он ничего не приобрёл для своего идеала, но только бы потерял. Путь, по которому он, видимо, устремился был связан с раздроблением ядра личности, а точнее, создание ложных её ядер. Поскольку интрига, направленная против большого человека с раздробленным ядром, приводит к захвату ложного ядра, а если и подлинного, то только его части, и в любом случае захватчик до конца не понимает, во что он проник. Покидая отчий край Ли Бо думает об одиннадцати могильных курганах соприродного себе Цюй Юаня, «в одном из которых» только «похоронен великий поэт, а остальные сооружены для того, чтобы преследовавшие его царские клевреты не смогли отыскать подлинный и осквернить его». [5] Человек дробит сердцевину своей личности ради своего расширения.

[1] Сергей Торопцев. Ли Бо: земная судьба небожителя. Москва. Молодая гвардия. 2014. Страница 62-я.

[2] Здесь же, страницы 62-я и 63-я.

[3] Здесь же.

[4] Здесь же, страница 61-я.

[5] Здесь же, страница 60-я.

Comments are closed.