Не род

Aaron Gurevich. IndividДревние германцы выясняли сущность человека при помощи судьбы. Хотя судьбу нельзя назвать инструментом, поскольку она действует независимо от германцев. Просто они наблюдали за тем, что судьба делает с человеком. Судьба при этом не является сущностью, иначе это повело бы к неразрешимым противоречиям, поскольку судьба не подчинена человеку, не только человеку, которым она играет, но и тому, при помощи которого она играет, а сущность зависит от человека. Судьба не находится среди людей и не зависит от них. А сущность находится в человеке и её, по крайней мере, можно выяснить при помощи других людей. В этом смысле сущность человека тоже не принадлежит ему полностью. Сущность зависит от любви, но не от любви человека к самому себе. Сущность человека находится среди людей, а судьба — нет. Нельзя принять предположение, что «судьба» «есть выражение его», человека, «собственной сущности, которую герой выявляет как бы свободно, на свою личную ответственность, нередко – к удивлению окружающих, не способных понять смысл его поступков. Судьба сращена с Я героя; собственно, его Я и есть воплощение его судьбы». [1] Привлечение к рассуждениям Я показывает, какая пропасть отделяет судьбу и сущность. «Я» можно знать, его можно исследовать и на него можно воздействовать; на судьбу воздействовать невозможно. Во всяком случае, древние германцы этого делать не умели. Метафора судьбы как программы, которая заложена в герое, и которую он осознаёт как свою личную позицию, неприемлема по этой же причине – программу можно перепрограммировать, судьбу – нет. Знание своей судьбы, а древние германцы могли узнать о нём от «мудрых провидцев», или вынести его из собственных размышлений, ничего в судьбе не меняет. Для проявления сущности человека в связи с судьбой, а также для его Я, оставлена только одна возможность – человек может выскаться о судьбе, которую он принимает или не принимает, но без всяких, конечно, последствий для неё. Судьба вбирает в себя и «собственно, перекрывает» [2] «три категории этики» [3] древних германцев: героизм, смерть и время. Время понимается германцами «антропоморфно», но это, видимо, не точный термин, приводящий к сближению сущности и судьбы, поскольку на самом деле они понимали время как смену «человеческих поколений». «По сути своей это родовое время», род, «и сам герой – звено в цепи поколений». [4] Время прикрепляет к роду и человека, и всю его возможную славу, поскольку слава реализуется в будущем — в будущих поколениях, и даже смерть, которая как раз «открывает путь к бессмертной славе». [5] И таким образом открывает германцам судьбу. Судьба их покоится в роде и, собственно, есть род: судьба «в системе представлений германских народов – не некий безличный фатум и не колесо слепой Фортуны». [6] Но если это так, зачем она германцам явилась? Род может обойтись без неё.

[1] Арон Гуревич. Индивид и социум на средневековом Западе: редакция 2004 г. Санкт-Петербург. Alexandria. 2009. Страница 64-я.

[2] Здесь же.

[3] Здесь же, страница 63-я.

[4] Здесь же.

[5] Здесь же.

[6] Здесь же, страница 64-я.

Comments are closed.