К сожалению, выздоравливаем

Uill Gomperz. Neponiatnoe iskusstvoПсихические эпидемии оказывают на человечество благотворное действие. Лихорадка, вызванная луковицами тюльпанов, привела к созданию цветочной промышленности. Безумие, охватившее людей после того как они распробовали вкус чёрного перца, породило современную бакалею. Любая отрасль промышленности и науки может похвастаться тем, что у истоков их стоял какой-нибудь психоз. Безразличие не порождает ничего. Или, точнее, ничего не порождает норма. Человечество развивается благодаря тому, что постоянно болеет. И это не обязательно нечто опасное, вроде охоты на ведьм или коричневой чумы, но и безобидное, вроде моды. Психическая эпидемия – тот случай, когда тревожит не столько болезнь, сколько выздоровление, ведь болезнь могла быть поверхностной, а наши страдания напрасными. Тем не менее безразличие проникает в сферу современного искусства: «ни тебе критики, ни негодования, ни даже двусмысленных заголовков от наиболее остроумных участников таблоидного сообщества – ровным счётом ничего!» [1] Здесь речь идёт только об исключительном случае, но безразличие тревожит, несмотря на то, что позитивные следствия современного искусства уже закрепились в обществе: «не последнюю роль здесь сыграли деньги. За минувшие десятилетия огромное количество презренного металла было вложено в мир искусства»: [2] класс коллекционеров необыкновенно развился, к нему примкнули государства, коммуны и корпорации, цены на произведения искусства вызывают оторопь, доходы художников выросли до небес, «сегмент глянцевых журналов» [3] сделался настоящей отраслью хозяйства. И всё это было порождено каким-нибудь болезненным, пусть поначалу смешным, «я так вижу». Если бы так видевшего сумели полечить, современного художественного буйства и практически эстетической промышленности не было бы, но на наше счастье заболел не один человек – это была эпидемия такого видения. Угрожающая современному искусству норма проявляется как непонимание: они так видят, а мы в ответ ничего не понимаем. При этом «радостное признание собственного невежества отнюдь не подразумевает нехватку культуры или интеллекта». «То же самое говорят знаменитые писатели, успешные кинорежиссёры, политики высокого ранга и университетские преподаватели. Разумеется, все они, за редкими исключениями, ошибаются. В искусстве они очень даже разбираются». [4] То есть они симулируют психическое здоровье, хотя их нетрудно в этом уличить: про себя они считают современное искусство надувательством, но теперь, «когда мода изменилась», [5] боятся об этом говорить, поскольку раньше они имели дело с художником, а теперь с промышленностью, которая не только делает деньги, но приносит многие блага, в том числе, занятость. Им тоже. Проблема, однако, не в тех, кто не понимает, а в тех, кто отрицает. Феномен отрицания производства – это во многом феномен именно современного искусства, поскольку теперь почти никто не отрицает голландское сельское хозяйство, хотя многие люди страдают, например, от цветочной пыльцы или от запаха пряностей. Ярость противников современного искусства питается его молодостью, не полной ясностью пользы, которую оно приносит, и не полной её социализацией. Но, судя по газетам, эта ярость утихает.

[1] Уилл Гомперц. Непонятное искусство: от Моне до Бэнкси. Перевод Ирины Литвиновой. Москва. Синдбад. 2016. Страница 11-я.

[2] Здесь же.

[3] Здесь же, страница 13-я.

[4] Здесь же, страница 14-я.

Comments are closed.