Суверенные частицы

Sofia Nartova-Bochaver. Chelovek suverennyj«На заре человеческой цивилизации» «бытие человека отличалось полной синкретичностью и недифференцированностью: внешнее и внутреннее, коллективное и личное не различались, а аффект, интеллект и действие также существовали как неделимая единица, целостный квант жизнедеятельности». [1] Однако человек сразу является как химера. Синкретичного человека никогда не существовало. И жизненная задача человека состояла в том, чтобы хранить, развивать химеру, а при случае захватывать новые элементы для своего химеричного существа, и частью этой задачи выступало стремление выглядеть целостным, нерушимым или гармоничным. Более того, всё живое различает внутреннее и внешнее. Отдельное биологическое тело имеет отдельную психику, какого был уровня сложности она ни была. По крайней мере, животное знает, чем отличается его тело, потомство, нора, запасы пищи, охотничья территория, сексуальный партнёр от чужих. А из них и состоят базовые части «Я». То, что по нашему современному представлению, находится вне человека – например, его собственность – изначально находилось внутри человека, тело которого могло простираться на десятки, а в случае, например, арктических империй, сотни километров и вбирать в себя леса, реки и горы, других людей, животных и стойбища. Человек был огромным, хотя из его размеров не следовала гармония. Напротив, он был значительно более сложным и внутренне конфликтным, поскольку конфликты, например, коллектив, были даны ему изнутри, а значит более непосредственно, чем современному человеку, который переживает общество и природу по большей части опосредованно. «Укрепление внутреннего мира человека» [2] должно понимать в этой связи как распад и упрощение, происходившие «параллельно физическому и экономическому отделению людей друг от друга, возникновению» их «личного пространства», то есть остатков пространства, которым владел человек гигантский, «и частной собственности – того, что впоследствии и стало объектом приватности». [3] Историческое развитие состоит в том, что человек, несмотря на риторику, связанную с приобретением собственности и личных прав, свою суверенность утрачивает. Сейчас он огрызается, участвует в арьергардных стычках, чтобы сохранить хоть что-нибудь от былого своего величия. Крохи, за которые он цепляется, смехотворно малы по сравнению с тем, что он имел, когда был условно синкретичен, то есть велик. Теперь ему предстоит, подобно дереву или камню, которые когда-то входили в состав его «Я», самому стать частью какой-то личности. Быть не химерой, а только её частицей. Силы, которые разрушили человека проявляются в иносказании как «Сознание», благодаря которому «человек сумел выделить себя из среды как фигуру на общем фоне», [4] и «Бессознательное», которое отделилось от коллективного бессознательного в «знак того, что цели общества в целом и отдельных его членов могут не совпадать». «На протяжении долгого времени несовпадение это было незначительным, и частная жизнь человека (privacy) предметом внимания стала далеко не сразу». [5] Но теперь это несовпадение сделалось значительным и человеку предстоит увидеть как общество – это тоже иносказание – поглощает уже символические остатки его суверенности.

[1] Софья Нартова-Бочавер. Человек суверенный: психологическое исследование субъекта в его бытии. Санкт-Петербург. Питер. 2008. Страница 18-я

[2] Здесь же, страница 19-я.

[3] Здесь же.

[4] Здесь же.

[5] Здесь же.

Comments are closed.