Любовь и империя

Andrei Golovnev. Antropologia dvizhenijaИстория Чингис-хана – история любви. Поэтому она так завораживает тех, кто к ней прикоснётся. Хотя кажется сначала, что это история последовательного разрыва кровного родства ради империи. Но разрушение кровнородственных отношений и превращение родственников во врагов, не был из ряда вон выходящим событием в степи, скорее, «рядовым случаем». «Длинный перечень родоначальников», характерный для исторической памяти монголов, указывает на то, что монголы едва ли не в каждом поколении создавали родство: «отцы насаждали родство, а сыновья его подрывали, создавая свои роды и улусы, после чего уже сами выступали поборниками родства и, в свою очередь, сталкивались с противодействием потомков». [1] Но Темучжин последовательно разрывал родственные отношения, включая даже отношения названного сыновства и побратимства, а также этнические или, точнее, родоплеменные связи в целом, не ради нового родства. Первую самостоятельную военную операцию он провёл как раз против улуса, бывшего «некогда отчим», «беспощадно покончив с ним», «рассеяв», «перебив», «пленив». [2] Не важно, кто первым начал. Логика разрывов вела его к полному одиночеству. Однако для степи одиночество не только означает тупик, — оно смертельно опасно. Оставшийся один наверняка погибает. Поэтому Темучжин созидает новый улус, но основанный на других, неродственных связях, монголам, правда, тоже известных, на нукерстве. Нукер – понятие, в котором «сочетаются два разных, но парадоксально пересекающихся, понятия – «друг» и «другой». [3] А это значит, что слово нукер выходило за пределы того и другого. Если первый нукер, который пристал к Темучжину, стал ему именно другом, то второй, третий и дальше, друзьями себя уже не именовали. Они «попадали в стан Темучжина сразу в качестве слуг». [4] Но и слово слуга мало что говорит о значении слова нукер. Многие нукеры происходили из пленников, которые «охотно предавались удачливому вождю». [5] «Помощники и пособники», а также «слуги усердные, даровитые, ловкие стрелки, заводные кони, ловчие птицы на руке и охотничьи псы, притороченные к седлу». [6] Темучжин создавал «народ-армию», «крушащую традиции, вершащую революции и создающую империи», [7] а не дружескую компанию. Улусы, основанные на нукерстве, обладали «мощным потенциалом экспансии и захвата других улусов» и «легко превращались в воинственные орды». [8] Чингис-хан, однако, утверждал, что «наслаждение и удовольствие для мужа состоит в том, чтобы подавить возмутившегося и победить врага», [9] а его женщин присвоить ради любви. Монголы вообще воевали ради женщин и любви. И женщины были для них и верными советчицами, теми, по научению которых, не раз менялись и война и политика. Чингис-хан не сделал открытия. Но он воздвиг ради любви империю. Современники хорошо его поняли, принеся в жертву сорок самых красивых девушек от сорока родов и племён духу человека, который получал удовольствие вовсе «не от строительства государства». [10] А от любви.

[1] Андрей Головнёв. Антропология движения (древности Северной Евразии). Екатеринбург: уро ран, Волот. 2009. Страница 385-я

[2] Здесь же.

[3] Здесь же, страница 386-я.

[4] Здесь же, страница 389-я.

[5] Здесь же.

[6] Рашид-ад-Дин, цитата. — Здесь же, страница 390-я.

[7] Здесь же.

[8] Здесь же.

[9] Рашид-ад-Дин, цитата. – 396-я.

[10] Здесь же.

Comments are closed.