Обещание на входе

Yurij Lotman. Vnutri myslyaschich mirovНауки стремятся к изначальному. Праязык, прародина, первопредок, а там – первый атом. Мысль человеческая вообще стремится к изначальному. А требование дефиниций – одно из проявлений этого стремления. Андрей Белый рассказывает историю о своём отце, профессоре математики, который однажды прекратил заседание учёного общества, посвящённое изучению интеллекта животных, «в виду того что никто» из участников «не знает, что есть интеллект». [1] Однако люди спокойно живут и мыслят не умея дать определение интеллекта. Они могли бы мыслить и об интеллекте животных, если бы желающих это делать не разогнали. Дефиниция интеллекта и дефиниция вообще выступают иносказанием изначального смысла, который не может возникнуть исторически в ходе развития мысли, но может быть только дан. Жизнь, которая не требует дефиниций, и мысль, которая требует их, представляют собой параллельные, а по направлению движения, возможно, противоположные линии развития. Смысл расположен в конце того, что называется жизнью, а начало жизни, которое в определённом смысле есть та же дефиниция, в конце того, что называется мыслью. Человек живёт навстречу смыслу, а мыслит навстречу жизни. А точнее их обещаниям, поскольку ничего кроме обещания жизни и обещания смысла у человека нет. Определяя интеллектуальную способность с одной из многих точек зрения, а именно семиотической, «можно свести её к следующим функциям»: для неё, во-первых, характерна «передача имеющейся», то есть полученной, «информации» — «текстов»; во-вторых, «создание новой информации, то есть создание текстов не выводимых однозначно по заданным алгоритмам из уже имеющихся, а обладающих определённой степенью непредсказуемости», из чего следует, что алгоритмы не относятся к информации, заданы или, точнее, предзаданы, имеют свой изначальный алгоритм, и составляют особую ветвь движения; в-третьих, интеллектуальная способность отличается способностью «хранить и воспроизводить информацию (тексты)». [2] Носитель интеллектуальной способности есть в общем мнении человек, но «эти же функции в той или иной мере свойственны семиотическим объектам», [3] то есть текстам. «И если в текстах коммуникативного свойства превалирует функция передачи информации, то в создаваемых искусством художественных – вперёд выступает способность генерировать новые сообщения». [4] И следовательно, если пропустить ряд замечаний, «возможно определить «семиотические объекты этого рода как «мыслящие структуры», поскольку они удовлетворяют сформированным выше признакам интеллекта». [5] В определённом смысле эти структуры, поскольку они являются текстами, получают, передают, генерируют и хранят самих себя. Или мыслят самих себя. В параллельном встречном движении жизнь живёт самое себя. Мыслящая способность и способность жизни в этих замкнутых пространствах быстро угасают, если не получают «интеллектуального собеседника и текста «на входе». [6] Но по-видимому, не только на входе, но постоянно. «Для функционирования интеллекта требуется другой интеллект». [7] Жизни – другая жизнь. Но поскольку мы выходим за пределы человека, то не только человеку требуется другой человек, но культуре – культура, а всей семиосфере – иная мыслящая сфера.

[1] Андрей Белый. На рубеже двух столетий, цитата. — Юрий Лотман. Внутри мыслящих миров. Санкт-Петербург. Азбука, Азбука-Аттикус. 2015.  Страница 6–я.

[2] Здесь же.

[3] Здесь же.

[4] Здесь же, страницы 6-я и 7-я..

[5] Здесь же, страница 7-я.

[6] Здесь же.

Comments are closed.