Пятая Скандинавия

Andrei Golovnev. Antropologia dvizhenijaУ праславян было нескольких прародин – остров Туле, Скандинавия как таковая, великая Скандинавия, а именно Сарматия, — но это не есть их особенность. Существует представление о нескольких Бьярмиях. Средневековые историки говорят в первую очередь о Ближней и Дальней Бьярмии – ближней и дальней относительно как раз Скандинавии: «высокие горы и вечные снега Ближней Бьярмии препятствуют проникновению европейцев», а точнее норманнов, «в Дальнюю Бьярмию, которую населяют племена оленеводов, охотников и рыболовов». [1] Для тех, кто шёл в Бьярмию по северному пути, огибая Кольский полуостров, границей двух Бьярмий служило Белое море. Также существовали два симметрично расположенные относительно Ботнического залива Квенланда — две страны финнов. [2] Скандинавы видели мир в симметричном равновесии, во всяком случае отдельные его части, которое, однако, было только моментом, порождавшее затем неравновесие и движение. Есть немало оснований для того, чтобы думать о существовании третьей Бьярмии, находившейся где-то между Белоозером и Волжской Булгарией, Прибалтикой и Прикамьем. Столь высокая неопределённость положения третьей Бьярмии вызвана тем, что «норманнам Бьярмия представлялась страной с одной границей, ближней, тогда как дальняя была размыта в необозримых» для них «северных и восточных просторах». [3] Представление о третьей, неопределённой Бьярмии выдаёт в норманнах европейцев, хотя европейцы на тот момент существовавшие, не считали их таковыми, а причисляли как раз к неразличимой массе северных язычников. В русских летописях слово Бьярмия упоминается однажды. «Вероятно, ладожане и новгородцы» «придали ему славяно-русское звучание «Пермь». [4] По их представлениям существовало также две Перми – Кольская Пермь и «собственно Пермь; со временем её восточная часть стала именоваться Пермью Вычегодской или Старой Пермью». [5] Русские летописи знали так же третью Пермь – Великую или Чусовую. Новгородцы унаследовали от викингов определение третьей Перми как «Крайней земли», но, видимо, совсем в другом значении – не бескрайней, а имеющей границу: по мере продвижения новгородцев к Уралу прежние «крайние земли» «теряли свои устаревшие имена». [6] А Бьярмия в целом обретала черты пятой Скандинавии после Скифии, которая была четвёртой не прародиной, а уже родиной славян. На каждом уровне существования – на уровне прапрародины, прародины и родины – родина их имеет собственное движение: изначально с юго-востока на северо-запад, из Азии в Скандинавию; из Скандинавии в Сарматию на юг до Азовского моря; из Сарматии в лесостепную Скифию; оттуда – в лесную и тундровую Бьярмию. Здесь мы во всех случаях используем европейскую топонимику раннего нового времени. Способы взаимодействия, которые использовали норманны и новгородцы, осваивая Субарктику, нельзя идеализировать, но в любом случае «северные пути и освоение Арктики во все времена строились более на партнёрстве, чем на вражде», и «психологической совместимости» скандинавов, финнов и славян». [7] И неудивительно, коли она возникла ещё в те времена, когда они совместно населяли Скандинавию. Да что там – продолжают населять.

[1] Андрей Головнёв. Антропология движения (древности Северной Евразии). Екатеринбург: уро ран; Волот. 2009. Страница 324-я.

[2] Примечание 24. — Здесь же.

[3] Здесь же, страница 325-я.

[4] Здесь же.

[5] Здесь же.

[6] Здесь же, страница 326-я.

[7] Здесь же, страница 327-я.

Comments are closed.